Девять совсем незнакомых людей

Не детектив, но психологическая драма. Для ценителей историй человеческих судеб, поступков, причин и следствий. И еще для эстетического удовольствия.

Психологический разбор сериала «Девять совсем незнакомых людей (2021, 1 сезон)»: когда исцеление становится манипуляцией
Девять человек приезжают в элитный австралийский ретрит, каждый со своим багажом непрожитой боли. Их встречает Маша Дмитриченко — русская велнес-гуру с собственной травматичной историей. Что дальше? Добровольная изоляция трансформируется в психологический эксперимент.

Что меня зацепило профессионально: сериал показывает, как жертва травмы может стать травматизатором. Маша одержима идеей «исцелить» других через контроль и манипуляцию, создавая искусственные кризисы и называя это «трансформацией». Это классический пример травматической реакции — когда человек пытается компенсировать пережитую беспомощность через тотальную власть над другими.

Диссоциация как способ выживания — вот механизм, который объединяет всех девятерых.

Кто-то годами убегал в романтические иллюзии вместо проживания одиночества.

Кто-то притворялся «идеальной», отрезая от себя ярость на бывшего. Кто-то прятал реальные живые чувства и уязвимость за сарказмом. Они все разучились чувствовать себя целостными — оставили «неудобные» части личности за порогом осознавания, потому что было слишком больно.

Мне понравилось, что сериал не романтизирует «быстрое исцеление через экстрим». Наоборот — показывает, что попытка форсировать выздоровление через шок может ретравматизировать. Настоящее восстановление требует не драматичных прорывов, а медленной работы с безопасностью и доверием.

Три причины посмотреть:

1. Увидишь, как выглядит нарциссическое «спасательство» — когда помощь на деле — удовлетворение потребностей спасателя, а не спасаемого.

2. Поймешь, где заканчивается забота и начинается насилие — сериал показывает, как контроль может маскироваться под терапию.

3 Понаблюдаешь, как работает механизм группового давления изнутри — почему умные взрослые люди добровольно отдают контроль, оказавшись в группе.

ВТОРОЙ СЕЗОН
МЕСТАМИ ЭТО БЫЛО НЕВОЗМОЖНО СМОТРЕТЬ

Второй сезон напомнил мне чемодан без ручки – и бросить жалко (хотелось все же узнать, чем закончится), и смотреть скучно. Если посмотреть только две первые серии и две последние, вы ничего не потеряете. Середину точно можно выкинуть за ненадобностью. Как же уже задолбала эта кочующая из фильма в фильм повесточка… От однополости уже воротит - слишком ее много.. Причем, везде. Меньшинствам недостаточно иметь одинаковые права с большинством (которое уже, может быть, совсем не большинство), недостаточно всеобщего признания. Им нужно быть еще и на экранах и даже в учебниках истории - тему «движение ЛГБТ (организация, запрещенная на территории РФ)» уже рекомендуется включать в школьный курс современной истории в Австралии. Ей богу, уже осточертело смотреть на любящих друг друга теть или дядь! Ну представьте, если вас каждый день будут заставлять кушать ТОЛЬКО маслины или анчоусы, причем столовой ложкой. Захочется вам их? Сомневаюсь! Одно показано в киношной девчачьей паре хорошо – как нетрадиционную ориентацию принимают не по зову души, а по веянию моды. А целом, жить в лесбийской паре, наверное, еще сложнее, чем в гетеросексуальной. Постоянные бабские разборки высосут и вымотают.

Худшее, что может произойти с фильмом - это когда зритель будет воспринимать его всего лишь как фильм. Как кино. Когда нет погружения, сопереживания, вовлечения. Когда герои картонные, а фразы вымученные, что еще больше подчеркивается кривым переводом. Когда актеры нещадно переигрывают, тараща глаза или бегая туда-сюда с реквизитом, как, например, Генри Голдинг в роли Питера. И если бы не виды снежных Альп, то смотреть бы там было абсолютно не на что. Благодаря присутствию актрисы Донни Де Леон, второй сезон «Девяти незнакомых людей» похож на «Треугольник печали», только с переносом действия в горы. А уж мотивы прибытия Агнес (героини Де Леон) на ретрит - это и вовсе «Конклав» 2.0. Как будто героя Райфа Файнса переодели в юбку и отправили прямым поездом из Ватикана в Цаубервальд, а там подоспел Дэвид Шарп в исполнении Марка Стронга, очень похожего на Стенли Туччи (партнера Файнса по «Конклаву»).

Одним словом, второй сезон - бледное подобие первого. Это маппет-шоу (благо и говорящий плюшевый мишка там присутствует) практически лишено оригинальности. Штамп на штампе сидит и штампом погоняет. Ну конечно, повесточка. Это раз. А еще неправильное родительство, способствующее травмам на всю жизнь. Это два. Толерантность на грани толерастии. Это три. «Девять незнакомых людей» - это эдакие западные «Петровы, то бишь Джонсоны в гриппе». И ладно если бы в гриппе. Грипп - это острое воспалительное заболевание с ярко выраженным кризисом и последующим выздоровлением. То есть либо выживешь и поправишься, либо помрешь. В данном же случае имеет место бесконечный вялотекущий воспалительный процесс. То есть кризис как бы присутствует, но не сменяется катарсисом. Кризис морали, семьи, веры, нервной системы. Кризис всего. Но если бы выйти из кризиса можно было всего лишь закидавшись галлюциногенными грибочками, то как бы просто было жить на свете..

Ждешь, ждешь эту интригу, а ее все нет. Уж полночь близится, а Германа все нет.. Ау, интрига, где ты спряталась? Может, в заварном чайнике? Или под кроватью?

По ходу второго сезона встает вопрос: так кто же такая Маша - русская, пострадавшая от коварного объединенного запада, или чешка, пострадавшая от русских (повествование прыгает с одной темы на другую как при игре в чехарду)? Если чешка, то почему она на протяжении всех двух сезонов пытается говорить по-русски? Мне это только кажется или в середине второго сезона все-таки пробивается какой-то мутный нарративчик, что русские опять плохие и все сплошь кровожадные мафиози?

То, что аутентично смотрелось на флоридском ландшафте в первом сезоне, выглядит совсем дико и неубедительно в Альпах. Вы это серьезно, что в австрийских Альпах люди прутся с грибов?? Маша, отправь своих пациентов на настоящую лыжню, потом в сауну со шнапсом или глинтвейном, и будет им счастье… И если герои первого сезона подспудно осознавали необходимость перемен, пусть даже не произнося это вслух, то этим бесхребетным нытикам все до лампочки. Так что позвольте и дальше взрослым инфантильным детям обвинять во всем родителей. Позвольте дамочкам, жаждущим однополой любви, и дальше переругиваться, а невротичным телеведущим и дальше разговаривать с плюшевыми медведями в своих влажных галлюцинациях. Они безнадежны, а ты, Маша, совсем не герой Максима Матвеева из «Триггера»..

Во что превратили талантливого актера Мюррея Бартлетта, блиставшего в первом сезоне «Белого лотоса» в роли управляющий отелем? Зачем ему дали отвратительно прописанную роль какого-то пластилинового чудака? Почему Кидман снимается как из пулемета? Чтобы выплатить отступные бывшему мужу Урбану? Вопросы в воздух…

6 из 10

Девять — слишком много
Бауржан Умурзаков — исследователь трансформационных процессов, практик интегративных подходов, культурный аналитик, кинокритик. Данная рецензия является взглядом не просто зрителя, а человека, знакомого с внутренней природой подобного подхода к познанию самого себя и исцелению.

1. Девять — формула ставшая ловушкой

Второй сезон «Nine Perfect Strangers» оказался в непростой позиции: продолжить то, что сработало в первом сезоне, и при этом выйти за рамки заявленного формата. Само название «девять незнакомцев» на мой взгляд стало ограничением. Каждый герой должен быть раскрыт, каждый должен пройти путь. Но именно это условие и стало главной драматургической проблемой.

Но на самом деле центральных персонажей даже одиннадцать (девять участников ретрита, а также Маша и Мартин) предполагают масштабное раскрытие. Однако сценарий, стремясь дать всем равное внимание, теряет плотность повествования. Уходит фокус. Пропадает глубина. Вместо сакрального опыта зритель получает его стилизованный образ.

По-настоящему завершённой выглядит только линия Маши. Её история прожита: утрата, принятие, отпускание. Остальные персонажи будто бы остаются на полпути. Им показывают направление, но не доводят до точки завершения. Это напоминает ситуацию в реальном ритуале, когда участник готов сделать шаг, но останавливается.

2. Порог, за который не зашли

Сценаристы стремились передать атмосферу внутренней работы: психоделический опыт, личные границы, травматический опыт. Но сам процесс трансформации в сериале не раскрыт. На экране остаются только его очертания: сцены, визуальные коды, фрагменты диалогов. Вместо полного ритуала приведена его схема, а вместо проживания его формальное обозначение.

У каждого героя есть вход в свою боль. Но ни у одного нет полноценного выхода: Агнес, теряющая веру, Питер, отрезанный от себя, Дэвид, не способный к соприкосновению с чувствами. Особенно чувствительно выглядит линия Дэвида Шарпа и его дочери Татьяны. На мой взгляд это мог бы быть ключевой момент сезона, но он не раскрыт. Возможно, его оставили в задел на будущее (третий сезон???). Но в текущем контексте это выглядит незавершённым.

Даже сильные сцены не становятся точками преобразования. Визуально сериал выдержан, актёрская игра достойная, ритм присутствует. Но у меня как искушенного зрителя не возникает ощущения внутреннего изменения. Именно это отличает настоящий трансформационный опыт от хорошо сделанного сценария.

3. Попытка быть честным сериалом о боли

Несмотря на перегрузку персонажами и незавершённость линий, сериал сохраняет уважительное отношение к теме. Он не превращает психоделический опыт в карикатуру и не упрощает тему внутреннего исцеления. Он берёт её всерьёз. Порой чрезмерно осторожно, но без насмешки.

Сериал не проводит зрителя через катарсис, но даёт почувствовать, где он мог бы быть. Он не доводит путь до конца, но обозначает направление. В современной индустрии, где всё чаще используется стилистика духовности, это уже шаг вперёд.

Если сериал получит продолжение, ему стоит отказаться от симметрии и числовых ограничений. Необязательно сохранять девять персонажей. Важно выбрать тех, чья история может быть раскрыта до конца. Тогда он сможет не просто говорить о трансформации, а действительно стать её частью.