Горячее молоко

Дебора Леви против Ребекки Ленкевич
Неудачная попытка в «je ne sais quoi»

Сюжет из серии «надуманные проблемы среднего класса». Давным-давно от Роуз Папастергиадис ушел муж, оставив ее одну с дочкой Софией. Поэтому долгие двадцать лет обе женщины буквально и фигурально парализованы этим событием. Старшая не может ходить, а младшая выбирает для себя участь сиделки, а не жить собственной жизнью. Вместо того, чтобы продолжать тиранить друг друга где-нибудь в английской глубинке, две женщины отправляются на средиземноморское побережье Испании к загадочному доктору с сомнительными практиками лечения, заложив для этого все свое имущество. Райская обстановка (голубое небо, такое же голубое море) не способна изменить настроения двух родственниц, поэтому они медленно продолжают поедать мозги друг друга. Кажется, что под финал эта тягомотина надоела всем – и постановщикам, и актерам, оттого и смахивает он больше на психо-триллер, чем драму о взрослении. Вопрос к госпоже Ленкевич – зачем экранизировать книгу, которую ты не понимаешь?

Теперь вопрос к себе – зачем я во все это ввязалась? В первую очередь меня привлек актерский состав (в частности, молодая Эмма Маки), а затем и само название – «Горячее молоко». Есть в этом какая-то провокация. По традиции не последнюю роль сыграло то, что это экранизация книги. И не просто книги. Бестселлер 2016 года. Участник шорт-листа Букера. Во время чтения книги я испытала искреннее непонимание, как такой ничем непримечательный текст удостоен таких почетных лавров. Видимо все дело в ауре, синтезе инфантильной прозы Франсуазы Саган и бытовой мудрости Паоло Коэльо. Говорить о банальном сбивающими с толку сентенциями в духе - «Моя любовь к маме – как топор. Рубит очень глубоко», для этого тоже нужен не то чтобы талант, но смелость – определенно. Плюс – у книжных персонажей не наблюдается серьезных проблем как со здоровьем, так и с финансами – комфортное чтение для тех, чья жизнь протекает в комфорте, и чтобы ценить этот комфорт, проблемы нужно выдумывать. Минус – книга так и не смогла ответить мне на вопрос, почему «Горячее молоко»? Неужели это метафора того, что любовь скоропортящийся продукт, который при закипании может скиснуть?.. Поэтому все внимание я направила на экранизацию, может быть Ребекка Ленкевич поняла это лучше меня, почему молоко горячее?

После просмотра фильма я осталась еще более разочарованной, чем от чтения книги. Потому что Ленкевич снимает все что угодно, но только не экранизацию «Горячего молока». Для начала она берет эпиграфом не выдержки из трудов Маргарет Мид, которыми зачитывается главная героиня София и чьим путем хотела бы следовать – стать антропологом, а изречение художницы Луиз Буржуа о том, как она побывала в аду, как оттуда вернулась, и насколько это было увлекательно. Под адом Луиз подразумевала то, что родной отец ее не любил и все свое творчество она посвятила мести патриархату. Чтобы представить насколько «страшна» эта месть, хотя больше похожа на одержимость, советую посмотреть фотографию Роберта Мэпплторпа за 1982 год. Уверена, что Луиз Буржуа по достоинству оценила бы финальные титры «SuperПерцев». Но вернусь к «Горячему молоку» Ленкевич. Неуместным эпиграфом она задает тон всему повествованию – перед нами будет разворачиваться картина медленного сошествия в беспроглядное уныние, выход из которого больше похож на выражение ненависти, а не любви. Роуз и София настолько опостылели друг другу, что разрешение их конфликта больше похоже на преступление, а не конструктив.

Как говорится, все познается в сравнении. И теперь, после просмотра фильма, книга Деборы Леви кажется мне не настолько безнадежной, как при прочтении. В ее пользу говорит то, что в ней есть юмор, есть ирония. София не только исповедуется в своей нерешительности перед самостоятельной жизнью, но и смотрит на себя со стороны. А это верный признак принятия проблемы и ее решения. От книжной Софии не ускользает реакция на мужские сапоги ее новой знакомой Ингрид, не ускользает подтрунивание доктора Гомеса над псевдозаболеванием Роуз и то, что Софии от этого больше комфортно, чем мучительно – так, занимаясь опекой матери, ей не нужно принимать собственных решений. Отец в книге не такая уж колоссальная фигура, за которую стоит цепляться, чтобы сакрализовать ее эпиграфом. В книге есть потрясающее описание отца Софии его молодой женой и это описание, со всей язвительностью подчеркивающее его возраст (70 лет), лишает его ореола власти и злодейства. К чему преувеличивать проблему, если над ней можно посмеяться?

Фильм Ленкевич лишен смеха. В нем ноют все, даже те персонажи, которые в книге символизировали открытость и жажду жизни. Это я говорю про Ингрид. Когда в фильме заныла Вики Крипс о том, какой это мерзкий и уродливый мир (на фоне голубого моря, и такого же голубого неба), лично для меня это был предел. Нытье ради нытья – это не для меня. К тому же ее героиня в фильме не несет в себе никакой функции. Она исчезает так же внезапно, как и появляется. С чего я должна ей сочувствовать, если мне не ясны ни ее мотивы, ни причины? Очень бестолковое кино, вроде бы и с кучей хороших актеров, которых не обвинишь в халтуре, но бессвязный сценарий, отсутствие последовательного мышления, в чем роль каждого из них, вот к чему, например, в фильме Джульетта Гомес или друг Ингрид – Мэтью? Встреча с отцом должна была стать кульминацией фильма, развенчанием образа злодея в жизни Софии, а вместо этого я наблюдаю какой-то невразумительный диалог двух чужих друг другу людей. Заметно, что фильму не хватает финансирования. Ленкевич больше фокусируется на крупных планах актеров, в то время как обстановку приходится дорисовывать и то, если знаком с ней по книге. Не знаю, может кого-нибудь данный фильм и вдохновит на решительные действия, меня же он ввел в недоумение – подразумевалась красота, но вышло – барахло.