Исчезновение Йозефа Менгеле

Энтропия злодея как форма наказания
Внутренняя энтропия злодея как форма наказания. Рецензия на фильм «Исчезновение Йозефа Менгеле».

Йозеф Менгеле — немецкий доктор, который проводил медицинские опыты на узниках концлагеря Освенцим во время Второй мировой. После войны Менгеле бежал из Германии в Латинскую Америку, потому что боялся преследований, где под разными именами он прожил остаток своей жизни. Розыск не привёл к успеху, и Менгеле умер своей смертью, так и не представ пред судом.

Свет и композиция — главные визуальные приёмы фильма. В чёрно-белой палитре чувства обостряются, и зритель яснее улавливает скрытые сигналы и метафоры. Так, руки в крови становятся символом вины Менгеле, резкий контраст интерьеров подчёркивает перелом между «до» и «после», повешенный костюм напоминает о вердикте других людей, а агрессивные жесты выдают подавляемые чувства.

Отключение цвета превращается в эмоциональный лифт: он поднимает зрителя к насыщенной и успешной жизни нацистского учёного в рассвете его карьеры, а затем обрушивает в подвал — к бесцветному старику. Даже под ярким бразильским солнцем герой остаётся пленником чёрно-белого военного кино, ведь его личная война так и не закончилась.

Это не документальная хроника зверств нацистов и не детектив о поимке хитрого преступника. Это фильм про внутреннюю драму человека, наказавшего себя самого.

Как у великих классиков, здесь нет прямых оценок: режиссёр не называет героя плохим или хорошим, не берёт на себя роль судьи, хотя едва ли вызывает в наблюдателях сострадание. Судьёй в этом смысле является, если угодно, жизнь, карма, совесть или Бог. Некурящий доктор — человек, который сгнил внутри задолго до клинической смерти, но физически продолжал существовать.

«Обиженный на мир представитель расы господ, болезненно эгоцентричный и потому одинокий, он давно утоптал свою совесть в песок». Не получив ни спасительного раскаяния, ни быстрого выстрела, он обречён на долгие годы в образе загнанного зверя, съедаемого собственной тревогой. Чувство несправедливости, ущемлённое эго, подавленная национальная гордость, осуждение близкими и злость на систему бурлили в нём, распространяя коррозию дальше. Плесень, что оставляет следы вины на страницах будущих поколений.

Портрет Дориана Грея — наоборот: вместо холста — всеми забытый старик, которому приходится жить среди самых неарийских людей и наблюдать закат любимой Германии.

Что же есть возмездие? Внешний суд или сгорание личности вместе с углями её идеалов? Может, зло разрушается само, даже без вмешательства? И может, в мире действуют законы справедливости, которые мы пока не видим, но можем на них надеяться?

Менгеле складывал чужие скелеты в коробки — и сам оказался экспонатом, как напоминание и прецедент.