Безумный Макс 3: Под куполом грома

МАКСИМАЛЬНЫЙ ИЗНОС И МЕТАНОВЫЙ НАСОС
Строить новую цивилизацию на фундаменте из свиного дерьма — это высшая форма эволюционной насмешки над двуногими. Макс Рокатански (Мэл Гибсон) вваливается в этот зловонный метановый оазис с грацией контуженного пёсика, которому абсолютно нечего терять. У него банально угнали повозку со всем нажитым скарбом. Всё. Стартовый тупик. Мужик остался без колёс в радиоактивной духовке, где раскалённый песок скрипит на зубах, как толчёное стекло, а безжалостное солнце выжигает остатки здравого смысла из черепной коробки. Он бредёт в Бартертаун — первый мегаполис эпохи полураспада, который смердит так, что едкий запах пробивает через экран прямо в ваши ноздри. Точка невозврата пройдена ровно в тот момент, когда у бродяги отбирают последнее — священный статус независимого одиночки. Местный алчный социум отчаянно требует свежего пушечного мяса для своих ржавых шестерёнок, и наш герой идеально ложится под тяжелый пресс обстоятельств. Наживка заброшена максимально грубо: хочешь вернуть своё имущество — спустись на смертельную арену и стань слепым инструментом чужих политических амбиций. Дальше занавес опускается, оставляя нас один на один с первобытными интригами на дне высохшего океана.

«ВНИЗУ КИПИТ НАВОЗНЫЙ АД — ТАМ КАЖДЫЙ МАРГИНАЛ ТЕБЕ НЕ РАД»

Спуститесь на ярус ниже, на инфраструктурное дно, где копошится поистине колоритный сброд. Мастер (Анджело Росситто) и Бластер (Пол Ларссон) образуют абсолютный шизофренический тандем. Карлик-интеллектуал, намертво оседлавший безмолвную гору мышц в стальном шлеме — это безупречная, эталонная визуализация симбиоза хрупкого мозга и слепой физической ярости. Они держат весь город за горло, просто перекрывая вентиль с ценнейшим топливом. Рядом околачивается Джедедая (Брюс Спенс) — пилот-стервятник с улыбкой облезлой гиены и моральным компасом сломанного флюгера. Он присваивает чужой транспорт с таким невероятным изяществом, будто взимает абсолютно законный налог на лопоухость в радиоактивных пустошах. А в самом низу, в вечной влажной темноте, месит зловонную жижу Убийца Свиней (Роберт Грубб) — каторжник с позорным клеймом на спине, чья страшная вина заключается лишь в том, что он пытался накормить своих голодных детей. Эти прожжённые маргиналы делают вселенную выпуклой, грязной и пугающе правдоподобной. Ты почти физически осязаешь запах их немытых тел и слышишь, как беспощадные механизмы выживания перемалывают их жалкие судьбы в кровавую труху.

МЕТАЛЛИЧЕСКОЕ БРА И ЖЕЛЕЗНАЯ РУКА

Сделай дедуктивное вскрытие местной власти, и ты не найдёшь там классической киношной психопатии. Тётушка Энтити (Тина Тернер) — это максимально эффективный кризис-менеджер на руинах сгоревшей планеты. Её мотивация прозрачна, как медицинский спирт в полевом госпитале: она своими руками, вырывая глотки конкурентам, возвела этот город из грязи и палок, а теперь ей мотает нервы зарвавшийся энергетический монополист. Она ни разу не шаблонная злодейка, она — суровый инвестор в мире, где глоток чистой воды стоит дороже стаи вооружённых наёмников. Её ослепительная кольчуга, весящая больше, чем крупицы оставшегося у людей милосердия — это физическая броня от иллюзий прошлого. Она нанимает чужака исключительно потому, что безошибочно считывает в его потухшем взгляде пустоту профессионального мясника. Сценарий проворачивает гениальную рокировку, заставляя нас искренне сопереживать жёсткому диктатору, чей город функционирует только благодаря кровавой монополии на нечистоты.

«В Японии Макса называют самураем-ронином, во Франции он — вестерн-герой на колёсах, а в Скандинавии — одинокий викинг»

© Джордж Миллер — Режиссёр

«ДЕТСКИЙ САД В ПУСТЫНЕ ЖДЁТ — ТАМ ЛОГИКА ИДЁТ В РАСХОД»

А теперь о том, где пуля намертво застряла в ржавом стволе повествования. Сценарные нарывы с громким треском лопаются ровно на экваторе хронометража. Как только сюжет вываливается из параноидальной геометрии Бартертауна и натыкается на племя одичавших малолеток во главе с Саванной Никс (Хелен Бадди), фильм получает тяжёлый диагноз: острая голливудская недостаточность. Бескомпромиссный, прожжённый постапокалиптический нуар внезапно мутирует в стерильную сказку про потерянных мальчишек. Насилие искусственно и неуклюже тормозится ради расширения аудитории. Острые как бритва диалоги скатываются в сектантское бормотание про возвращение домой и мифические самолёты. Этот кусок попросту рвёт ритм картины в клочья, превращая суровую драму в утренник. Точка сборки трещит по всем швам: ты пришёл смотреть на кровь, ржавчину и животное выживание, а тебе впаривают сопливых подростков с деревянными копьями. Коммерческий компромисс создателей ради снижения возрастного рейтинга хладнокровно вонзает нож под ребро тому самому саспенсу, который так филигранно и сочно выстраивался первую половину фильма.

БАЛЕТ НА БЕНЗОПИЛАХ И ЭСТЕТИКА РЖАВЧИНЫ

Сюжет может бесконечно спотыкаться о детские ясли, но визуальная хватка держит кадык зрителя стальными тисками до самых финальных титров. Концепция Купола грома — это кристально чистый, первобытный гений гладиаторской арены. Банджи-джампинг с холодным оружием, где гравитация работает против тебя, а правила диктует орущая толпа ублюдков на трибунах. Каждое столкновение, каждый глухой удар телом о металлическую решётку отдаётся тупой болью в твоём собственном позвоночнике. Я аплодирую этой мясорубке стоя за абсолютное отсутствие цифровой фальши — каскадёры реально ломали рёбра, глотали радиоактивную пыль и жгли дефицитную резину ради каждого кадра. Финальная погоня по пустоши на монструозных тарантасах — это эталонный симфонический хаос, заставляющий сердце биться в ритме бензиновых поршней! В этой буре из летящих болтов, песка и ревущих моторов чувствуется святое мужское уважение к суровой каскадёрской работе в полевых условиях. Кино буквально вытаскивает себя за шкирку из нарративной ямы за счёт запредельной, осязаемой кинетической ярости разрушения. Маленькая дедуктивная деталь для своих: карманная обезьянка с крошечной фляжкой — это идеальная метафора всей человеческой эволюции, скатившейся обратно на уровень приматов, жаждущих лишь глотка живительной влаги посреди бесконечной суши.

Это кино — как глоток технического спирта из грязного армейского ботинка: мерзко, антисанитарно, но прочищает мозги так, что хочется немедленно угнать бронированный локомотив и унестись в радиоактивный закат на максимальной скорости, оставив позади все моральные терзания рухнувшего мира.

8 из 10

Тысяча и одна неприметность.
Держать уровень трудно. Особенно когда однажды ты уже это сделал. Коппола не смог и безнадежно слил «Крестного отца» в третьей части, превратив романтичную гангстерскую сагу в бесхитростную притчу о добре и зле для дошкольников. Финчер не вытянул третьего «Чужого» и на полшишки уровня первых двух, Мостоу – так же с «Терминатором 3». Цифра 3, так уж вышло, стала злосчастной и для «Безумного Макса». У Джорджа Миллера было оправдание: он, пусть и взятый под крыло Warner Brothers, не снимал в павильонах Голливуда и не заправлял бюджетами, сравнимыми с ВВП африканских стран, даже после успеха «Воина дороги». Еще и гибель продюсера франшизы Байрона Кеннеди – именно ему посвящен третий «Макс» титром «...for Byron», – ударила по амбициям. Миллер признавался, что третья часть стала неким катарсисом на смерть близкого друга и партнера, что изначально снимать он ее не хотел... Ну вот и получился «Mad Max Beyond Thunderdome» бледным кинцом, снятым по моральному принуждению и без видимой свободы творчества, слабо соотносящимся с предыдущими картинами, не дотягивающим до уровня предшественников во всем и абсолютно закономерно ставшим главным разочарованием франшизы.

Пережившую ядерную войну пустошь замело песками, она замаскировалась под локацию, напоминающую ближневосточные красоты. Ни дорог, обуреваемых мерзавцами-психопатами, ни заброшенных заправок, ни разграбленных караванов, на полпути от торгового хаба напоровшихся на каких-нибудь байкеров. Чистота и непорочность. Девственная Австралия, которую ранее раздирали на куски узники постапокалипсиса, уже сходу отнимает надежду на брутальный дизельпанк, где суровость равносильна способности выжить. Все точно наоборот. Мелу Гибсону отращивают патлы ниже плеч, хотя до «Храброго сердца» больше десяти лет, и кидают в обитель песков, без воды, и даже черевички ему перепадают по произвольному сказочному знаменью. Естественно, он, как сказочный принц, номинально сражающийся за добро, выбирается из смертельной ловушки, да еще и сказочным пальцем в небо попадает на Бартертаун, где уже сидит угнавший его верблюдов засранец (с которым во второй части Макс и вовсе скооперировался) – бинго! Надежда на брутальный дизельпанк возвращается, ибо оператор наконец-то бродит по грязному городу с размалеванными безумцами. И город существует как бы по понятиям, прикрывая благородством торговли грызню между звеньями власти. И принц Макс опять становится наемником и нарывается на выведенный в заглавие ленты купол грома, дабы поучаствовать в наиболее оригинальной идее Миллера. Увы, на драке с полоумным Бластером оригинальность затупляется, ибо дальнейшие перлы сценария заставляют лишь неустанно вздыхать – волшебный эпос вновь затмевает безумного Макса.

В этом и заключается главная проблема третьей части: Макс перестал быть безумным, а вместе с ним – и обитатели возрождающейся из ядерного пепла цивилизации. Их образы даже карикатурно перестали напоминать тех болванов из предыдущих частей, кто если бы и принимал лекарства, то запивал бы их алкоголем. Мир вдруг разом покинули клокочущие и улюлюкающие дегенераты в промасленных косухах, будто бы их истребило вместе с урбанистическими руинами, поглотило зыбучими песками за немногочисленные 15 лет после победы над похитителями нефти. Вся статистическая шобла Кувалд и прочих татуированных сосунков не внушает оснований видеть в них ужас. Бензопила в их культях становится зубочисткой, автомат – пульверизатором. Макс двумя уклонениями победит всех их разом в схватке, а те в ответ не бросят язвительных матюков или угроз. Враги «эволюционировали» до нехаризматичных туш для битья. Сложно найти более мачистую и маскулинную рокершку, чем Тина Тернер, однако и ей прописали задачу не выпрыгивать из штанов, быть дипломатом гадюшника, хриплым голосом возвеличивать закомплексованного карлика с навозно-энергетической станции. Спрашивается, на кой черт они вообще связываются с Максом, если в своей скучной клоаке могли бы устроить такую диктатуру, какую во мраке тоски коротышка Мастер не оспорит?

Не-безумному Максу же впору навесить клеймо супергероя пустошей. Эдакого компьютерного пикселя, генерирующего эдемские кущи в безводном пространстве. Как он выживает в пустыне после отправки в ГУЛАГ? Очевидно – по волшебству. Ведь именно на него натыкаются новейшие аборигены и в нем идентифицируют капитана Уокера, который вывезет их в мифическую страну Завтра. Предыдущий Рокатански плюнул бы на пионеротряд в трусах из лохмотьев при первой возможности; нет награды – нет Макса. Но он ведь «эволюционирует», и ему приспичивает впрячься за этих чудиков, ищущих беду на пятую точку после пришествия кочевника. При этом внезапно выродившая бравурность – не плод либидо, ибо Макс не скачет около местной сексуализированной фурии. Он встревает в неприятности просто так, потому что к 1985 году стал эмбрионом Голливуда, а тот ждет раздутого до вселенских масштабов пафоса. Отсюда и боевик про суровых мужиков с атрофированной совестью переквалифицируется в балладу о супергерое в духе магического реализма. Логика дело десятое, главное – подача. В итоге получается, что фильм худо-бедно держится лишь на экшне, коего здесь – без малого две сцены. Спасибо хоть на том, что не запороли и его.

Режиссеру действительно не дали в распоряжение десятков миллионов долларов, что, впрочем, не оправдывает халтурность его работы полностью. Да, он не мог себе позволить налепить из глины и палок мегаполисов или индустриальных технопарков, где устроил бы форсаж на бронепоездах в буре спецэффектов. Но Миллер и раньше же обходился без бездонных бочек в графе «бюджет», и фильмы выходили самобытными, а второй вообще впору назвать великим боевиком. Похоже, весь энтузиазм испарился в угоду памяти Байрона Кеннеди, чтобы ему было что посвятить. Весь третий «Не-безумный Макс» – суповой набор из низкобюджетных голливудских паттернов. Серия стала сказочкой, а Макс – Индианой Джонсом дефис Лоуренсом Аравийским, борцом за права и свободы, но никак не харизматичным уникальным дядькой. Третья часть, конечно, не стала прям беспросветным безобразием, но она лишилась эпитета Mad, своей ортодоксальной идеи. Опасные антагонисты стали серой биомассой, якобы смешно корежащие хлебала, когда туда прилетает кулак. Все они скопом проигрывают второстепенному персонажу из подземки, который выгребал дерьмо хрюшек – еще один элемент клоунады. Дерьмом запитан Бартертаун, и это ничуть не вызывает улыбку, если тебе не ноль лет. Даже музыка отныне напоминает, что зритель смотрит замшелый блокбастер. Безумием было подменять кино симулякрами безумия. На тот же ГУЛАГ в сеттинге постапокалипсиса было бы крайне любопытно взглянуть, на бесправных рабочих в шахтах, выкорчевывающих тонны угля за миску бобов, пока ими понукают озверевшие ублюдки. Но нет, зритель, наслаждайся пейзажами сказок «Тысячи и одной неприметности».

Кино-жвачка отбило бюджет троекратно, однако «Безумный Макс» надолго стал музейным экспонатом. Попытки перерождения, возвращения к истокам пришлось ждать долгих тридцать лет.

4 из 10

Третья стадия безумия: Готовьте Тома Харди, Мэл Гибсон стал давать сбой
Серьёзно, как после «Воина дороги» можно было так изменить тон картины? Это не гонки среди пустоши, это не эпичные сцены погони, это не ошеломляющие транспортные средства всех мастей, это кочевания Мэла Гибсона по разным жанрам, только вот Джордж Миллер поместил их в один фильм.

Начало задалось отличным. Пустошь. Одинокий путник. О, парочка героев из второго фильма, кру… и, что всё? Пару минут, и поминай, как звали. Сюжет приводит к городу среди антиутопии. Город, в котором свои законы, своя политика и свой босс. Задумка неплохая, но… мне одному она напомнила «Водный мир»? Хотя, гнать на Миллера пока не за что, так как блокбастер с Кевином Костнером вышел спустя 10 лет «Купола грома». Фильм не может понять, в каком жанре ему выступать. Тут и жестокие сцены, и детишки, и заботливая «мамочка», и полоумный громила. Перед зрителями раскрывается новая локация, где Максу нужно получить важный атрибут.

Испытания, после которых каждый получает то, за чем пришёл – это уже попахивает высасыванием из пальца. Тремудрый Турнир означает свободу. Как это примитивно для такого фильма. Под куполом – это бои на смерть в клетке, где «зашли двое, а вышел один». Некоторые второстепенные персонажи ещё задевают любопытство, но оно проходит после купола. Сначала кажется, что весь фильм будет связан с боями, хоть какое-то оправдание названия третьей части, но нет. После нескольких минут, причём они – один из двух плюсов картины, нас ожидает совершенно другой фильм.

Мэл Гибсон будто попутал съёмочные площадки. Главную интригу оборвали, цель, с которой Макс вообще попал в этот город, оставили на пороге перед воротами, всё. Фильм про неё не вспоминает. Новая цель – пройти 3 испытания, причём 2 из них (это, блин, что, Даша следопыт?). Если драку в куполе ещё как-то реализовали, то остального нет. Фильм вроде бы начал чувствовать почву под ногами, но очень скользко меняет дубли. Для чего? Для новой локации и представления детских персонажей. Конечно, малышня в этом мире играет отличную роль, хотя бы по «Воину дороги», но этого элемента должно быть минимально, для драматизма либо для юмора, а тут целый детский сад. Хмм… что-то я не видел в названии словосочетания «Повелитель мух», потому что именно этот фильм я сейчас смотрю, не «Безумного Макса», а социальную драму про детей.

С новым чувством неизведанного и загадочного ты следишь уже за этой линией, понятные действия героя, понравилась наивность детей, но чем больше свыкаешься с этим, тем чаще возвращается мысль, что это совсем не «Безумный Макс». Главный герой уже не меняется, уже нет того стержня, который был во втором фильме. Предсказуемые моменты и («О, Боже!») неужели это то? Неужели это сцены погони на хитроумных тачках по пустыне? Да, представляете, в фильм про «Безумного Макса» завезли как раз-таки Безумного Макса. Ради этого пришлось ждать полтора часа.

Да, какой-никакой, но это триквел легендарной франщизы. Джордж Миллер смягчился, после третьего фильма завязал с антиутопией и пошёл снимать хрюшек («Бэйб: Поросёнок в городе»). Максу нужно было дать время переосмыслить сценарий и попросту отдохнуть, чтобы спустя 30 лет взорвать не только кинотеатры, но ещё и сердца киноманов, забрав при этом кучу «Оскаров». Что же, Том Харди воскресил этого персонажа, поэтому поколение, которое не знакомо с классикой в силу возраста, имеет понятие о герое – Максе Рокатански.

Подающий надежду.
Он – тот, кто выжил, он – легенда, он – тот, чьё имя остаётся в неизвестности весь фильм. Он – Макс Рокатански. И он продолжает борьбу в опустевшем после ядерной войны мире! Вышедшая четырьмя годами ранее вторая часть задала намного более высокую планку, чем первая. Теперь франшиза приобрела уже действительно постапокалипсический характер, а не бандитские разборки на окраине города.

В «Воине дороги» было много погонь, взрывов и драк. Ожидалось подобное и от третьего фильма, однако и в этот раз полёт мысли изменил направление. Брутальности стало меньше, в связи с чем даже понизилось возрастное ограничение. Мало того – в третьей части есть элементы сказочности, связанные с фанатичными подростками, ждущими своего пророка, который отведёт их в Страну Завтра. Казалось бы, это должно расстраивать, но… Переход от суровой реалии к чему-то невинно-детскому совершён очень плавно, и ничто из показанного не вызывает сомнений. Да, после глобальной катастрофы мир стал суров, но ведь всегда, в любое время можно найти очаг радости, где уцелели капли былых счастливых времён. И, кроме того, остающиеся после просмотра приятные ощущения как бы диктуют, что именно так и должно быть с «Безумным Максом» – история, столь грустно начавшаяся, приближается к хорошему финалу, в котором есть надежды на возвращение былого счастья.

Однако главное, за что этот фильм, как и два предыдущих, снискал почёт и уважение, это тщательно проработанный постапокалипсический мир. Детали костюмов, постройки, техника – во всём этом, вроде бы, нет ничего особенного, но подобрано оно с таким старанием, что хочется сильнее вникать в происходящее на экране. Через таких персонажей как Тётушка Энтити, Мастер, Бластер и Саванна Никс демонстрируемый мир раскрывается ещё полнее, наблюдая за героями, мы сильнее погружаемся в атмосферу фильма. Не каждому режиссёру удаётся добиться подобного.

Игру актёров здесь можно охарактеризовать одним лишь словом – искренность. Помимо Мела Гибсона и полюбившегося со второй части Брюса Спенса здесь отличились Тина Тёрнер (по совместительству исполнившая пару великолепных композиций для саундтрека), Анджелло Росситто, и Роберт Грабб. Однако на фоне Хелен Бади, сыгравшей Никс, меркнут все. Хоть её роль и не столь значительна, актриса буквально живёт на экране, по всей видимости, вдохновляясь самим процессом съёмок. Её я особенно хвалю.

Что в итоге. «Безумный Макс 3: Под куполом грома» является уникальным примером того, как сбавление жестокости не повредило франшизу, рассчитанную изначально на взрослую аудиторию. По этой причине её сложно сравнивать с «Воином дороги», но высшую оценку я с радостью ставлю и ей.

10 из 10