Одно целое

Та тема, которую все понимают, но бояться озвучить
Фильм ужасов 'Одно целое' поднимает ту тему, с которой сталкивались многие, но она не поднимается и не обсуждается - растворение одного партнера в другом.

После Субстанции боди хорроры снова вошли в моду, но уже в более приглаженном виде, а тема слияния партнеров в единое целое очень благодатная идея для этого.

Сюжет прост - пара, которая давно вместе пытается реанимировать почти умершие отношения. Для этого они решают уехать в домик в пустынной местности и начать все сначала. Однако, все пойдет не очень по плану.

Идея спасать мертвое во взаимоотношениях, когда их надо заканчивать - вечная и пути людей тут весьма разнообразны. Созависимость и то, к чему она ведет, показана в фильме во всей ее ужасающей красе - один человек буквально растворился в другом. Химии между героями уже нет, им явно тяжело друг с другом, однако, они продолжают быть вместе и не хотят отказываться от комфортных, но уже явно тягостных отношений.

По большому счету, фильм не только о токсичность в отношениях, но и о том, что надо вовремя слезать с мертвой лошади, иначе люди просто рискуют потерять себя в друг друге.

Самих ужасов будет очень немного, даже сцена слияния не выглядит жутко. Боди-хорроры нынче снимают эстетически выверенными, не отвратительными. Психологическое давление тоже на 3, жутко не будет на протяжении всего фильма. Сюжет прост, идеи преподносятся прямо и в лоб, финал ясен с самого начала - от своей судьбы герои не уйдут. Никаких внезапных сюжетных поворотов не будет. Истории любви тоже не вышло - ее там нет с самого начала, только привычка и нежелание расстаться с давно комфортным мирком.

Фильм интересен только тем, что показывает идею слияния двух людей в довольно прямолинейной манере, без излишних нюансов и контекстов, такого снимали довольно мало. Так совершенно проходной фильм из разряда посмотреть вечером в четверг, когда делать нечего. Как хоррор не страшно, как притча о проблемах взаимоотношения людей - слишком в лоб, как рассказ о любви- тоже мимо.

Иронично неполноценный продукт
Начну с самого начала. Оно очень медленное, бессмысленное. На самом деле же это печально, что целая треть у фильма не несёт в себе ни толики смысла. Пусть этот сюжетный рудимент и разочаровал, но в остальном есть о чём расписать.

Основной сюжет является аллегорией на частые проблемы пар, которые уже долгое время находятся в отношениях: недопонимания, неполное признание партнёра как личности, уменьшение внимания и прочие тонкие психологические моменты. Только вместо обыденных ссор это выливается в мистику с вытекающим из этого заигрыванием с тайными культами и псевдобиблейскими мотивами. Как бы это ни звучало, но для среднего боди-хоррора это вышло недурно, и вполне лаконично реализовано.

После начала визуальная часть очень бодрая и эстетически комфортная. Ракурсы подбираются к различным моментам в соответствии с тем, что происходит и может произойти на экране, так что операторская работа только способствует погружению.

Что можно ожидать от актёрской игры в хорроре? Разве только то, чтобы она не была ниже, чем в бюджетном фанатском слэшере. Тут с этим всё в порядке, потому что толковых персонажей всего три, хоть и местами всё равно можно почувствовать легкую наигранность.

По иным деталям уже ничего выдающегося не заметил, кроме достойной графической составляющей, но для современных фильмов это уже давно чуть ли не обязательный критерий. Лучше бы таковым был саундтрек, ибо здесь он явно слабоват и зауряден.

Посмотреть один разок в компании сойдёт.

6 из 10

Семья как новый ужас
Современное кино ужасов всё чаще берет на себя роль тонкого социального диагноста, помещая самые острые экзистенциальные тревоги эпохи в обстоятельства сверхъестественного. Фильм Майкла Шенкса «Одно целое» — это именно такой случай. На поверхности это история пары, переезжающей в глушь, где их отношения подвергаются испытаниям и проверке. Но в своей глубине картина становится мощным высказыванием о том, почему сама идея прочного союза сегодня вызывает у современного поколения панический страх, сравнимый с встречей с древним злом.

Главная сила фильма — в раскрытии внутреннего конфликта, знакомого, наверное, каждому, что вступал в отношения. Герои, сыгранные парой актеров в жизни (Дэйв Франко и Элисон Бри), — это два «Я», которые отчаянно хотят, но не могут стать «Мы». Их жизнь в городе позволяла откладывать эту проблему на потом, создавая иллюзию близости при сохранении безопасной дистанции. Переезд в изолированный дом обнажает эту трещину, делая её физической и невыносимой.

Ключ к ужасу главного героя — не просто страх обязательств, а конкретный, шокирующий образ, данный ему в детстве. Сцена с матерью, которая сошла с ума, не в силах отпустить тело умершего супруга, — это не просто жуткий флешбэк. Это метафора той модели связи, которую он унаследовал: связи как полного поглощения, симбиотического слияния, не оставляющего места для индивидуальности. Это призрак той самой иерархической семьи, где роли предписаны, а любовь граничит с одержимостью и тотальным самоуничтожением ради Другого.

Именно этот образ превращает метафору фильма в экзистенциальный хоррор. Угроза для героев — не монстр извне, а перспектива потерять себя, раствориться в партнере, повторить патологический сценарий предков. Это ужас перед формой отношений, которая не оставляет пространства для личных амбиций и хрупкой идентичности, выстроенной в мире, где ценность индивида стала выше ценности коллектива.

Самый смешной и интересный ход сценария — понимание, что весь фильм, это экранизация мифа об андрогинах из платоновского «Пира»: поиск своей «второй половины» оборачивается буквальным, физическим стремлением к сращиванию. Но если у Аристофана (герой Пира) это романтический идеал, то Шенкс превращает его в кошмар.

Здесь возникает центральный вопрос картины: а возможна ли любовь, не основанная на поглощении? Ответ, который предлагает фильм, парадоксален. Подлинная связь рождается не из желания восполнить свою ущербность за счет партнера, а из встречи двух целостных, хоть и несовершенных, «Я». Преодоление ужаса заключается не в борьбе с семьей как институтом, а в отказе от унаследованных, токсичных моделей и создании новой этики близости — основанной на признании другого как отдельного, равного субъекта, а не как объекта для завершения себя.

«Одно целое» избегает упрощенного противостояния «индивид против семьи». Вместо этого он предлагает гораздо более сложную оптику: как строить отношения, когда старые схемы умерли, а новые еще не изобретены? Он показывает, что наш коллективный страх перед близостью коренится не в ее сути, а в тех уродливых формах, которые она принимала на протяжении поколений.

Это кино не пугает ради испуга. Оно пугает, предлагая пересмотреть самые основы того, как мы любим и давая для этого новые визуальные метафоры, чтобы было, как объяснить своей второй половинке, что вы чувствуете.

Идеальный фильм на 14 февраля
Проект с Дэйвом Франко и Элисон Бри кажется должен был стать идеальным романтическим хоррором к 14 февраля, но в итоге оказался в прокате летом.

Сюжет в своей основе прост: пара в кризисе пытается починить отношения переездом в уединённый дом, но бытовое быстро уступает место мистическому.

Фильм открывается прологом, где режиссер уже пытается напугать нас кадрами двух слипшихся собак, которые будто соединённые в одно существо. На уровне буквального смысла — это шокирующая и чуть мерзкая деталь, но на уровне символа — сразу задание главной темы: слияние как неизбежный, но не всегда желанный процесс.

Такими символами будет полнится фильм и подталкивать зрителя к догадками и поискам смысла, к примеру эпизод с переездом пары в родительский дом – классическая площадка для жанрового фильма, но здесь он работает как зеркало внутреннего состояния героя Франко. С одной стороны, он просторный и уединённый, обещающий новый старт. С другой — он хранит чужую историю, в которую приходится вживаться. Дом родителей — ещё и символ наследственности отношений и это всецело отражается в отношения Тима и Милли.

Еще один важный элемент, это найденный в потолке вышеупомянутого дома “мышиный король” – один из самых сильных визуальных символов фильма. В биологии “мышиный король” — это клубок из нескольких мышей, хвосты которых перепутаны и склеены. Они живут и умирают вместе, не имея возможности разъединиться. В фильме это не просто криповый элемент хоррора, а ключ к пониманию концовки: герои уже в ловушке своей связи, и разорвать её без уничтожения себя — невозможно.

Режиссер при этом пользуется не только прямолинейными подсказками, но и грамотно работает с локациями. Выбор лесной чащи и в целом домика в лесной глуши не случайный. Он показывает природу как цельный организм, в котором всё взаимосвязано. Камера часто задерживается на ветках, деревьях, а планы подобраны так, словно кто-то подглядывает из кустов. Это не просто эстетика — это визуальное обоснование идеи, что слияние и взаимопроникновение здесь естественны.

“Одно целое” без сомнения стоит отнести к боди-хоррору, но автор зачастую избегает прямолинейности: шоковые сцены органично встроены в повествование, а телесные трансформации здесь — не самоцель, а часть метафоры.

Интересно, что хоррор здесь соседствует с комедийными диалогами. Франко и Бри, являясь парой в жизни, используют химию отношений как оружие: вербальные перепалки режут острее, чем любая сцена с кровью. И именно это сбивает жанровое равновесие — зритель то смеётся, то испытывает отвращение, но почти всегда находится в эмоциональном дискомфорте.

Однако как дебют “Одно целое” не лишён типичных проблем. Видно желание угодить как фанатам хоррора, так и широкой аудитории, из-за чего жанровые элементы временами размываются. Сценарий полагается на условности — то, что в руках опытного автора могло бы стать авторским ходом, здесь читается как необходимость задвинуть сюжет в удобную форму. Особенно заметна осторожность в кровавых сценах: фильм как будто боится переступить черту, за которой начинается настоящее телесное безумие.

В итоге “Одно целое” — не революция в жанре, но заметный штрих в портрете современного хоррора, всё чаще обращающегося к темам отношений и личных границ. Дуэт Франко–Бри превращает ленту из любопытного эксперимента в полноценный эмоциональный опыт. Это тот случай, когда актёрское взаимодействие становится главной ценностью фильма, а финальные сцены вызывают обсуждения не столько из-за шок-фактора, сколько из-за неоднозначности (подтвержденный факт).