Долгая прогулка

Как экранизировать Кинга и вынуть из него ужас
Я не могу сказать, что фильм плохой. Он не плохой. Вот в этом и проблема. Он такой аккуратный, вполне смотрибельный, местами даже убедительный, если не знать, что в основе лежит книга, которая должна бить не по глазам, а куда-то под ребра.

Но на фоне оригинала это не экранизация, а вежливая пощечина мокрой салфеткой.

Да-да, сейчас снова завоняло классическим «книга лучше». Простите, но не потому что я хочу стоять на холме с томиком в руках и презирать киноиндустрию. Хотя, если холм найдется, я подумаю. Просто в книге была адская, вязкая, изматывающая машина психологического давления. А в фильме пацаны как будто вышли погулять за гаражи, слегка переутомились, потеряли товарный вид и периодически неудачно отваливались от компании.

Если бы я не читала книгу, я бы, честно, не поняла, в чем вообще мучительность этой прогулки. Они идут. Потом еще идут. Потом становятся чуть менее свежими. Потом кто-то драматично страдает лицом. Где-то на фоне должна быть тоталитарная мясорубка, но по ощущениям это скорее очень плохой школьный поход, где физрук ушел в запой и окончательно потерял человеческий облик.

Главная беда фильма в том, что он слишком сильно хочет быть красивым и понятным. Он выпрямляет мотивы, подчищает грязь, делает героев более благородными, финал более «высоким», а ужас более удобным для зрителя. В итоге вместо книги, где люди постепенно ломаются, звереют, цепляются за жалкие остатки себя и идут уже не ногами, а каким-то последним нервом, получается почти притча про дружбу, жертвенность и прочие красивые слова, которыми обычно прикрывают тот факт, что сценарист испугался оригинала, но зачем-то полез его снимать.

Особенно нагло фильм обошелся с финалом. Спойлерить не буду. Поэтому, если вам понравилась сама идея, книгу читать все равно стоит. Вам почти ничего не испортили. Финал там другой по смыслу и по сути. То есть нормальный, человеческий Как и положено.

Фильм же оставляет странное ощущение. Вроде неплохо снято, актеры стараются, отдельные сцены работают. На фоне многих фильмов даже уверенно хорошо снято. Но весь кошмар как будто прошел санитарную и повесточную обработку. Его обеззаразили, осветлили (в некоторых героях очернили), причесали и вывели на дорожку в чистых ботиночках.

В книге была Долгая прогулка.

В фильме получилась Долгая прогулочка.

С неприятностями, грустными мальчиками и финалом, который так старательно объясняет себя, что хочется попросить его помолчать.

Шагаешь — живёшь, споткнулся — гниёшь
Представь, что твои кроссовки доверху засыпали битым стеклом, а солнце плавит мозги внутри черепной коробки, как кусок дешёвого сыра на гриле. Это та самая уютная атмосфера, которую картина обрушивает на тебя с первого кадра. Ты только откидываешься в кресле, а экран уже услужливо натирает тебе кровавую мозоль на пятке. Я налил бы тебе двойной бурбон, но на этой трассе подают исключительно концентрированный пот и животный страх. Режиссёр вышвыривает нас на плавящийся асфальт без ванильных прелюдий, заставляя дышать пылью из-под сотен ног.

«Сто пацанов пошли в поход, а финиш там, где кто умрёт»

Правила этого садистского марафона объясняются быстрее, чем ты успеваешь сглотнуть слюну. Трасса номер один, штат Мэн. Лимит скорости — не ниже четырёх миль в час. Три предупреждения за снижение темпа или остановку. Четвёртое предупреждение — это не штрафная карточка и не дисквалификация, это девятимиллиметровая пуля в голову от скучающих солдат на полугусеничных тягачах. Вот и весь чёртов аттракцион. Главный герой, Рэй Гэрэти, которого с пугающей, почти осязаемой обречённостью играет Купер Хоффман, топчется на стартовой линии. Вокруг него ещё девяносто девять таких же наивных добровольцев, жаждущих сорвать Главный Приз — всё, чего они только смогут пожелать до конца своих дней. Загвоздка в том, что загадывать желание будет только один, а девяносто девять тел останутся гнить на обочинах. Точка невозврата пройдена ровно в тот момент, когда ботинок первого участника с хрустом опускается на гравий. Звучит выстрел стартового пистолета, и эта безумная мясорубка запускает свой конвейер. А дальше — ни шагу назад, только слепая ходьба в объятия теплового удара и неминуемого свинца.

Бюрократия с запахом пороха

Антагонист здесь — это не психопат с тесаком, пускающий слюни на камеру. Это Майор. Он появляется эпизодически, словно налоговый инспектор из преисподней, приехавший сверить баланс. У него нет рогов или злодейских монологов, он просто свято и маниакально верит в процедуру. Идеальная, до дрожи пугающая метафора государственной машины, которая перемалывает молодость с вежливой, уставшей улыбкой. Вскрытие этого персонажа показывает абсолютную пустоту: внутри Майора нет ненависти к этим мальчишкам — там живут только сухие параграфы и регламенты. Он машет ручкой шагающим смертникам из своего джипа, и от этой дежурной, почти отеческой приветливости кровь стынет в жилах куда сильнее, чем от любых дешёвых скримеров.

«Для съёмок крупных планов истощения актёры часами шагали по скрытым беговым дорожкам под палящим светом софитов, чтобы добиться аутентичной физической усталости и сбитого дыхания, а не просто играть её»

© Производственный факт — Архив съёмочной группы

«Сброд на дороге — кто в гроб, кто в тревоге»

Свита приговорённых прописана с хирургической, маниакальной дотошностью. Кастинг-директор заслужил свой кусок хлеба с икрой за эти бледно-серые, измождённые лица. Вот мерно вышагивает Стеббинс в исполнении Дэвида Джонссона — мрачный, худой ублюдок в нелепом свитере, который тащит за собой шлейф невысказанных тайн и спокойно жрёт сэндвичи с джемом, пока остальные харкают желчью на асфальт. Он — живое воплощение экзистенциального ужаса, парень, разгадавший правила этой игры ещё до своего рождения. А рядом стирает ноги в кровь Макфрис со шрамом на щеке — агрессивный романтик с суицидальными наклонностями, который раз за разом спасает конкурентов просто потому, что его собственная жизнь не стоит и цента.

И, мать его, Баркович. О, этот мелкий грызун, провокатор, питающийся чужой паникой и слезами. Он специально доводит соседей по колонне до нервного срыва, чтобы они потеряли ритм и словили пулю. Дедукция элементарна: в замкнутой, потной экосистеме дороги Баркович работает как вирус, Макфрис — как сломанное антитело, а Стеббинс — как хладнокровный лаборант. И наблюдать за тем, как с них кусками слезает шелуха цивилизованности по мере истончения подошв, — это самое больное, но магнетическое удовольствие картины.

Сценарные мозоли и ритмическая аритмия

А теперь будем резать плоть. Фильм получает свою оценку, потому что создатели на полпути испугались собственной смелости. Оригинальная история — это гипнотический транс, бесконечный монолог гаснущего разума. Сценаристы же попытались впихнуть в этот плотный вакуум дешёвую экспозицию. Флэшбеки. Чёртовы, вылизанные флэшбеки, которые врываются на экран ровно в тот момент, когда ритм солдатских шагов начинает пульсировать у тебя в висках. Ты только погружаешься в грязный пот, начинаешь физически ощущать спазмы в икроножных мышцах, как тебя бесцеремонно выдергивают в стерильное воспоминание главного героя о мамочке и оставленной дома подружке.

Это гнойный сценарный нарыв, убивающий выстроенный саспенс наповал. Пространство сужается, клаустрофобия на открытом воздухе достигает своего пика, нервы натянуты как струна, и тут нам врубают дешевую мыльную оперу. Продюсеры явно дали по тормозам, побоявшись оставить зрителя на два часа наедине с гниющими заживо ногами, и добавили этой картонной «человечности», которая сработала как якорь для динамики. Эта критическая осечка рубит ритм и лишает картину высшего балла.

Но я снимаю шляпу перед технической командой. Звуковой дизайн здесь — это утончённый акустический садизм. Шарканье сотен стёртых кроссовок по гравию сводит с ума, превращаясь к середине хронометража в тяжелый индустриальный эмбиент. Операторская камера буквально прилипает к грязным спинам, заставляя задыхаться от нехватки воздуха. Это суровый, мужской замес, где жестокость буднична, как поход за сигаретами. Когда звучит первый карательный выстрел, ты физически вжимаешься в спинку стула. Никакого пафосного рапида или слезливой музыки — просто сухой хлопок, тело мешком падает на разделительную полосу, а колонна переступает через лужу крови, не сбавляя шаг. Это честная, грязная работа людей, которые понимают, что истинный кошмар прячется не в монстрах, а в рутине. Пасхалка для своих: обратите внимание на цвет фляжек с водой у армейского конвоя — этот кислотно-зелёный оттенок прямо издевается над иллюзорной надеждой, за которую цепляются пацаны на грани обморока.

«Беги или умри, а лучше — просто спи»

Этот фильм — как чудовищное похмелье после смертельного марафона, на который ты никогда не подписывался. Он вгрызается в твою нервную систему, стирает зрительскую эмпатию в кровавую труху и заставляет искренне, до дрожи в коленях радоваться одному простому, железобетонному факту: тебе сегодня никуда не нужно идти.

7 из 10

Бесполезная прогулка
В далёком две тысячи двенадцатом году я впервые прочитала книгу «Рога» Джо Хилла, которая очень мне понравилась (мой друг не подписан на меня, но он единственный, кому я книгу не вернула – видимо, поэтому и не подписан). После я узнала, что Хилл является сыном Стивена Кинга, отсюда и такое влияние на истории первого в виде мистицизма и таинства, некого мрака. Самого же Стивена Кинга я не особо люблю – его книги слишком одинаковые. Думаю, это одна из причин, почему картина «Долгая прогулка» не произвела на меня практически никакого впечатления. Но хотя бы стало ясно, с кого брали пример всякие Вероники Рот («Дивергент») да Сьюзен Коллинз («Голодные игры»).

Ведь действительно, истории Рот и Коллинз достаточно неплохо отдают 'кинговщиной' и терпят сравнение с «Долгой прогулкой» - там нет того размаха, который встречается на страницах Оруэлла или Хаксли, например. Всё дело в революционном подходе предшественников нынешней антиутопии – они писали ново и свежо, их истории отличались друг от друга. И я понимаю, что «Долгая прогулка» - это первая книга Стивена Кинга, но если в ней всё также, как и в фильме, то ситуация так себе. Всё дело в том, что сама по себе история иллюзорная и мнимая – я начала задавать вопросы контексту, и он как обычно их не выдержал. Для меня сюжет начинает сыпаться ровно тогда, когда ответы на мои вопросы виснут в воздухе – схватить их не удаётся. Ну как люди, без единой остановки, могут пройти триста или четыреста сухопутных миль? Это попросту невозможно с точки зрения логики и физических возможностей. Ведь мы говорим об обычных людях, а не о рекордсменах Гиннесса. В сюжете нам говорят о войне, но это какая-то метафора или нечто в таком роде, потому что совершенно не ясны последствия данной войны: мир вокруг поменялся только в том смысле, что былое стало подходить под запрещённое. Как-то маловато мне такого контекста, чтобы сопереживать действующим лицам и принимать на веру происходящее, сравнивать с современными реалиями. Мир представленной кинокартины сам по себе попросту плохо прописан с точки зрения сюжета.

Понравилось же в «Долгой прогулке» то, как показали бессмысленность революционного толка отдельно взятого человека и той самой 'верности себе'. У взрослого мужчины остаётся семья, но тот решает всё же сохранить свою принципиальность напоказ, получив пулю в лоб. Что в этом революционного? Человека убили на глазах жены и его сына – у этих двоих банально осталась психологическая травма, оправиться от которой стало сложным испытанием. Останься отец семейства в живых, он принёс бы сыну и супруге пользы гораздо больше. Иногда жизнь требует от нас полумер и умения подстроиться под сложившееся мироустройство. Сохранять лицо, заботиться о том, что подумают люди, перед теми, кого не уважаешь и кого даже презираешь, это также важно, как обращать внимание на то, что кто-то сел на твою шляпу. На мой взгляд ситуация такова. И именно этот фрагмент показывает наглядно, что в протесте тихом и одиночном смысла и благородства нет – жертвой становишься ты сам в той же степени, в коей и твои близкие. Подобные люди не способны менять мир вокруг себя, потому что не способны контролировать себя и держать в руках. И в мире фильма это нашло неплохое отражение.

Также в целом понравился Пит (Дэвид Джонсон). Очень важные слова говорил именно этот герой на протяжении всей истории, помогал Рэймонду (Купер Хоффман, сыграл главного героя) как морально, так и физически. Когда Питер говорит о том, что отец бросил нашего героя, приняв самое фатальное решение в жизни, и что акцент нужно делать на положительном, что в мире важнее любовь, а не отмщение, я ему верю. Это, пожалуй, единственный герой, которому можно было поверить (за исключением того факта, что они вместе с Рэймондом шли очень бодро даже на пятый день этой прогулки), который взывал к человечности и эмоциям, некоторому сопереживанию.

В остальном же история вполне типовая – в мире антиутопий ничего нового не происходит. Я думаю, что эта экранизация опоздала лет на пятнадцать. Если бы данный фильм показали миру до тех же «Голодных игр», то ситуация была бы иной. А на данном этапе даже Китнисс Эвердин в исполнении Дженнифер Лоуренс, которая представляет собой конкретно в этом случае полное непопадание в персонажа (Китнисс по книге очень худая и измождённая, а лицо Лоуренс еле в кадр влезало), вызывает больше доверия, чем вся «Долгая прогулка».

Плоский нудный глянец вместо глубины
Фильм пытался экранизировать повесть Стивена Кинга (Ричард Бахман, 1979), но утонул в шаблонных визуалах и слабой режиссуре. Марафон под дулами солдат выглядит как слабый низкобюджетный экшен, а не психологический хоррор.

Сюжет упрощён до голливудского шаблона — перестрелки вместо медленного истощения, плоские диалоги вместо внутренних монологов, а финал смазан спецэффектами и лишними флэшбэками. Сплошные карикатуры, без жуткой атмосферы книги; динамика теряется, напряжение пропадает.

Режиссёр абсолютно не уловил ритм: 2 часа мельтешения вместо нарастающего ужаса. Актёры просто бледные тени истинных героев Бахмана. Долго, нудно, плоско и вызывает раздражение.

Но сама суть идеи Кинга интересна: конформизм в тоталитаризме, где 'маленькие люди' конкурируют друг с другом в самоуничтожении 'покоряясь правилам' ради иллюзорной мечты, вместо того чтобы бороться с самой системой. Свобода как ловушка, человечность — жертва системы, монстры внутри сильнее внешних.

Для понимания лучше ознакомьтесь с предысторией: реальными армейскими маршами на 50 миль и протестами 1960-х (Вьетнам), которыми вдохновлялся автор.

Тратить время на просмотр смысла нет. Лучше прочтите первоисточник или послушайте аудиокнигу.