Царство небесное

Крест блестит, металл звенит, кузнец историю вершит
Ридли Скотт берёт эпоху крестовых походов, макает её в чан с кипящей кровью и выдаёт бескомпромиссный мастер-класс по утилизации религиозного пафоса. Этот фильм — тяжёлый, покрытый копотью молот, которым режиссёр методично вбивает в зрителя одну простую мысль: святость измеряется не количеством прочитанных молитв, а мозолями от рукояти меча. Никаких розовых соплей про благородных рыцарей в сияющих доспехах. Только грязь, политическая грызня и лицемеры, прикрывающие свои алчные амбиции волей Господа.

«Батя помер, сын в бегах — будем резать сарацин в песках»

Французская глухомань тонет в слякоти и беспросветной депрессии. Простой кузнец Балиан (Орландо Блум) теряет семью и остатки веры, зато внезапно обретает отца. Готфрид Ибелинский (Лиам Нисон) вламывается в сюжет с грацией бронированного носорога, предлагает сыну искупительную турпутёвку на Святую землю и оперативно откидывает копыта после стычки с местными карателями. Парню ничего не остаётся, кроме как отправить жадного священника в ад через раскалённый клинок и рвануть в Иерусалим. Блум здесь окончательно хоронит амплуа смазливого эльфа — он играет угрюмого, надломленного мужика с тяжёлым взглядом, который привык решать теологические споры ударом железа по черепу.

«Проказа плоть грызёт до дыр, а в маске парень правит мир»

На Ближнем Востоке творится форменный дурдом. Иерусалимом управляет прокажённый король Балдуин IV (Эдвард Нортон). Это гениальный политик, чьё тело буквально разваливается на куски под холодной серебряной маской. Нортон играет исключительно пластикой и голосом, но его харизма пробивает щиты любой толщины. Он удерживает хрупкий мир с мусульманами на одних лишь волевых усилиях, пока его же подчинённые плетут интриги уровня привокзальных кидал. Проказа короля здесь — это безупречная метафора гниющего изнутри государства, где все поклоняются единому богу, но при первой же возможности готовы перерезать друг другу глотки за лишний гектар сухой пустыни.

«Тамплиеры рубят в фарш, отправляясь в крестный марш»

Главные спонсоры местного апокалипсиса — Ги де Лузиньян (Мартон Чокаш) и Рено де Шатийон (Брендан Глисон). Эта парочка отморозков в дорогих кольчугах использует религию исключительно как бессрочную лицензию на убийство. Они грабят торговые караваны с энтузиазмом гопников в подворотне и старательно провоцируют глобальную бойню. Глисон вообще выдаёт эталонного, непробиваемого психопата, которому святой крест нужен только для того, чтобы им было удобнее пробивать чужие головы. На фоне этой элитной шпаны даже усталый маршал Тиверий (Джереми Айронс) выглядит как единственный трезвый человек на деревенской свадьбе, тщетно пытающийся спрятать вилы до начала массовой драки. Но драку уже не остановить.

Сестра короля и прелести инцестуальных дворцов

В эпицентре политической мясорубки откровенно скучает Сибилла (Ева Грин) — сестра короля и жена главного храмовника-отморозка. Она смотрит на окружающих её бряцающих железом самцов с усталым презрением хищницы, запертой в вольере с бабуинами. Ева Грин выкручивает свой фирменный магнетизм на максимум — от её тяжёлого, тёмного взгляда плавятся рыцарские обеты и трещат по швам монашеские рясы. Их внезапный роман с Балианом — это не сопливая мелодрама под луной, а животный инстинкт выживания двух травмированных одиночек в городе, который уже приговорён к сожжению. Эта любовь пахнет песком, потом и тотальной обречённостью.

«Катапульты бьют в зенит, Иерусалим по швам трещит»

Терпение Востока ожидаемо лопается. Султан Саладин (Гассан Массуд) пригоняет под стены Иерусалима армию, от масштабов которой начинает нервно дёргаться глаз. Массуд играет не карикатурного злодея с кривой саблей, а холодного, благородного стратега, который просто пришёл вынести накопившийся мусор. Начинается великая осада, превращающая Святой город в дымящийся филиал преисподней. Режиссёр обрушивает в зал тонны пыли, кипящей смолы и ломающегося камня. Никакой стерильной хореографии — только первобытная жестокость, хруст костей и отчаянный рёв смертников. Балиан эволюционирует в кризис-менеджера апокалипсиса, штампуя рыцарей из перепуганных простолюдинов, как гвозди на своей старой наковальне. Защита обречённых стен превращается в кровавый конвейер, где небеса давно и наглухо закрылись на переучёт, оставив людей выкарабкиваться самостоятельно.

Царство небесное — это не золотой чертог для праведников, а проржавевший от крови капкан для идеалистов; это когда ты стоишь по горло в святом дерьме, защищая мёртвые камни от живых фанатиков, и внезапно осознаёшь, что единственный истинный бог в этой проклятой пустыне — это тяжесть твоего меча и злая, глухая совесть, которая отказывается сдохнуть даже на краю света!

10 из 10

«- What is Jerusalem worth? — Nothing… Everything.» — Salah ad-din
Фильм «Царство небесное» (2005) Ридли Скотта обязательно нужно смотреть только в режиссерской версии, которая длится 3 часа 14 минут. К 20-летнему юбилею картина обрела новую волну популярности, и расширенный формат, в отличие от сокращенного, наконец дает ответы на все вопросы по сюжету.

В середине нулевых от режиссера «Гладиатора» ждали кассового хита, но в прокате этого не случилось. Однако не стоит сравнивать этот фильм с предыдущими работами Скотта: он воспринимается иначе с точки зрения повествования и визуала. Актерский состав здесь топовый, особенно если брать во внимание второстепенных персонажей. Орландо Блум своей игрой подчеркнул важные идеи о чести и доблести: «Если это Царство небесное — Господь о нем позаботится».

Почему режиссерская версия — это «другое кино»?

Многие ошибочно воспринимают «Царство небесное» как исторический боевик, но это следствие неудачного театрального монтажа. Режиссерская версия (Director`s Cut) — это принципиально иное кино, которое превращает фрагментарный сюжет в связное философское полотно. Здесь каждый герой обретает прошлое, а каждое решение — вескую причину. Ридли Скотт смещает акцент с внешней войны на внутреннюю борьбу совести и веры. Это редкий случай, когда дополнительные сорок пять минут позволяют фильму «дышать», раскрывая масштаб актерских работ. Перед нами не просто восстановленные сцены, а возвращенная душа фильма.

Одной из главных жемчужин стала Ева Грин в роли королевы Сибиллы. Она создала образ, наполненный аристократизмом и скрытой болью. В полной версии её персонаж превращается в по-настоящему трагическую фигуру, чьи личные потери и внутренняя трансформация становятся сердцем истории. Её химия с Балианом строится не на банальной романтике, а на родстве двух сломленных душ, ищущих свет в эпоху фанатизма. Сам Балиан проходит сложный путь, понимая, что главная победа заключается не в удержании стен, а в сохранении человечности. Его действия в финале — это триумф совести над гордыней.

Кинематографический путь героев, предложенный Ридли Скоттом, кажется абсолютно правильным. Режиссер дает персонажам шанс на искупление, возвращая их к истинным ценностям. Это кино напоминает, что «Царство небесное» находится не в камнях древних храмов, а в душе каждого человека. Работа всей команды, от неузнаваемого под маской Эдварда Нортона до благородного Гассана Массуда в роли Саладина, делает этот фильм шедевром.

В ответе Саладина Балиану скрыт парадокс, объясняющий суть этого противостояния. Иерусалим — это просто город в пустыне, камни и пыль, которые сами по себе не стоят пролитой крови, ведь истинная вера не заключена в кладке стен. Но одновременно с этим — это символ, ради которого люди готовы отдать всё. Саладин признает двойственность этой борьбы, бессмысленность войны за территорию и великую ценность того, что этот город олицетворяет для человеческого духа.

В заключение, надо сказать, это тот случай, когда Director`s Cut исправляет ошибку студии и превращает средний фильм в монументальное полотно. Режиссерская версия — 10 из 10. Театральная версия - 6 из 10.

«Но и поныне нет мира в царстве небесном»
Крайне актуально и в наши дни, но за политикой идите в другое место.

Я бы не назвал этот фильм каким-то выдающимся, так как за несколько лет до 'Царства Небесного' Ридли Скотт снял другой околоисторический фильм — 'Гладиатор', который в моем понимании получился намного удачнее и цельнее, но он про личную историю одного римского полководца, здесь же мы смотрим на вечный конфликт, затрагивающий сотни тысяч, если не миллионы, людей.

В первую очередь хочу отметить, что фильм и не претендует на историческую достоверность. Да, фактически большинство событий приводят к тем же результатам, как и в реальной истории, но всё же это художественное произведение и принимать показанное в фильме за чистую монету я бы не стал. Знаю, что многие это и так понимают, но встречал оценки по типу: 'Фильм фигня, тут всё выдумка, в реальности было по-другому'.

Сюжетно у нас есть простой кузнец главный герой Уилл Тёрнер, говорящий голосом капитана Джека Воробья, — образец чести и достоинства, а ещё оказывается отваги и гениального стратегического ума. Король Балдуин и Саладин, на которых держится шаткий мир, но с обеих сторон есть те, кто провоцируют его нарушить. Правда вот сторона 'сарацинов' практически не показана, но это и понятно у нас же фильм про крестоносцев, да и цели раскрыть обе стороны не было. Далее есть у нас отец главного героя, который бросил все ради крестовых походов, а потом всё же решил захватить с собой сына, на которого он до этого знатно забил. Батя умирает, и сынок должен стать хорошим преемником того, кого он практически не знал. Героиня Евы Грин вообще единственный важный женский персонаж, конечно, война — дело мужское, поэтому её роль во всех событиях не сильно влиятельная.

Вообще если задавать достаточно логичные вопросы истории, то она просто рассыпется.

Другое дело, если посмотреть на последний отрезок фильма и главный посыл: тут, что Балиан, что Саладин понимают, что это всего лишь город, но люди готовы идти на смерть за свою веру. Но почему?

Есть из всех пафосных цитат одна очень правдивая: 'Что для тебя Иерусалим?

– Ничто... И весь мир!'. Для многих людей это может быть и просто символ, но этот символ и есть вся их жизнь, смысл их жизни. Хотел бы я сказать, что это такие суждения средних веков, но опять же и сейчас есть параллели.

Ну а самая крутая фишка этого фильма, что он заканчивается там, где начинался, что показывает цикличность истории.

Ну а сняты все эти военные столкновения, да и менее масштабные бои, очень даже бодро и динамично. Интересно показана осада Иерусалима, конечно, это не Хельмова Падь, но и это не фэнтэзи с орками. Я вообще дико удивлен, что Балиан сам придумал все эти оборонительные приемы, но опять же он у нас гений, боец и на дуде игрец. Правда вот обилие крупных планов на крутые прищуры героев начали надоедать ближе к середине.

Музыка в отличии от того же 'Гладиатора' совсем не запоминается. Какие-то арабские мотивы играют периодически, да и всё.

В итоге второй раз я бы не посмотрел этот фильм, в свою копилку любимых тоже не добавил бы, но за идею цикличности и бессмысленности всех этих кровопролитий ради кровопролитий поставлю лайк.

С выходом этого кинофильма начал сходить на нет период засилия исторических картин. Но тот же Ридли Скотт недавно снял сиквел Гладиатора, напомнив об этом жанре. Ну а я лучше ещё разок гляну 'Храброе сердце' или 'Трою'

О чём фильм?

Иерусалим, конец XII века. Когда зыбкое перемирие между Христианами и Сарацинами рушится и начинается война, молодой рыцарь по имени Балиан (Орландо Блум) получает возможность проверить на прочность свои принципы.

Зачем смотреть?

Снимать историческое кино это дело во многом неблагодарное. Так как речь в эпосах идёт о делах, имевших место сотни, а то и тысячи лет тому назад, всегда найдётся прорва «экспертов», которые начнут брюзжать по поводу исторической недостоверности. Даже если режиссёр этих фильмов Ридли Скотт, упрямый дядька, который изводит профессоров Оксфордского университета, чтобы узнать, какой геральдический щит или разновидность восточной подводки для глаз были в тренде в 1186 году. Скотту при этом прощают многое, когда такой его эпик оказывается обрамлён простым сюжетом («Гладиатор», «Робин Гуд»), но спускают на него всех собак, если сэр снабжает своё кино более сложными и менее поверхностными идеями («Исход», «Наполеон» или вот «Царство небесное»). Обычно такой баг потом фиксится выпуском режиссёрской версии, что стало уже своеобразным мемом – выпущенный в кинотеатры фильм сравнивают с сырой и недоделанной видеоигрой, к которой потом допиливают патчи.

Понятно, почему зрители «Царства» были разочарованы в 2005 году. После трёх подряд лихих и успешных блокбастеров («Гладиатор», «Ганнибал» и «Чёрный ястреб») и одного очень камерного и очень душевного триллера («Великолепная афера») от Ридли ждали новых кассовых высот и оскаровских свершений. Скотт же решил поднять множество сложных тем и религиозных идей, в итоге напугал студию увесистым хронометражом и был вынужден сильно сокращать фильм. Зрители плевались, позабыв, что мнимая лаконичность «Гладиатора» (кино ведь не столько про месть, сколько про зарождение демократии) это некое исключение из правил, а исторический эпос всегда был скорее вот таким – большим, долгим, с россыпью разнообразных персонажей, моральной неоднозначностью и, что особенно важно, аллегориями на текущие реалии. Скотт, как мне кажется, намекает «Царством» на то, что большинство христиан и мусульман могли бы мирно сосуществовать, если бы не отдельные наделённые властью экстремисты и социопаты, коих хватает с обеих сторон.

Возможно, успеху фильма помешал не только жёсткий монтаж, но и рекламная кампания, сделавшая акцент на масштабных битва, в то время как избалованным «Властелином колец» зрителям уже приелись все эти полчища компьютерных статистов. И оказалось, что наблюдать за диалогами и взаимоотношениями героев в «Царстве» гораздо интереснее, чем за бомбардировкой крепости файерболлами. Тут даже есть сцена, в которой лидеры двух армий встречаются на равнине между своими огромными войсками и договариваются просто разойтись, не устраивая адскую мясорубку. Сэр Ридли обратился к нам с искренней мольбой о гармонии и терпимости и нам следовало бы внимательнее к нему прислушаться: мир вместо войны, любовь вместо ненависти.