Государственный гимн

Судьбы жителей маленького городка в Южной Дакоте переплетаются неожиданным образом вокруг попавшего на черный рынок редкого индейского артефакта — «рубашки-призрака» племени Лакота — священного одеяния конца XIX века, которое, по поверью, должно было защитить их от пуль белых поселенцев. То, что когда-то было символом сопротивления и защиты, превращается в предмет охоты, за которым устремляются самые разные люди – от наивных мечтателей до закаленных циников.

Торговец антиквариатом Рой (Саймон Рекс) нанимает Диллона (Эрик Дейн) для кражи ценного артефакта у его нынешнего владельца. Робкая официантка и начинающая кантри-певица Пенни Джо (Сидни Суини) случайно подслушивает их разговор и обращается за помощью к своему постоянному клиенту Лефти (Пол Уолтер Хаузер), одинокому и добродушному парню, который имеет досадную привычку делать предложение руки и сердца любой, кто согласится пойти с ним на свидание. Несмотря на отсутствие криминального опыта, соблазн заработать денег, чтобы уехать из города в надежде на лучшую жизнь, оказывается для них достаточно привлекательным, чтобы вступить в борьбу за рубашку. В то же время подруга Диллона, Мэнди (Холзи), пытающаяся сбежать от своего темного прошлого вынужденно оставляет своего странного младшего брата Кэла (Гэвин Мэддокс Бергман) на произвол судьбы. В центре событий также оказывается Призрачный Глаз (Зан МакКларнон), лидер революционного движения индейцев, к которому прибивается Кэл, пытающийся убедить всех, кто готов его слушать, что он является реинкарнацией вождя индейцев Сидящего Быка, умершего в 1890 году, возглавлявшего сопротивление коренного населения вооруженным силам США.

Зрителю представлены яркие портреты каждого героя с четко выраженной аркой, позволяющие моментально понять характеры персонажей, уделяя минимум времени их предыстории. Заикающаяся официантка Пенни Джо и травмированный ветеран Лефти, оба немного не от мира сего, создают союз, наполненный добротой и душевностью, придавая фильму теплоту, контрастирующую с окружающей их жестокостью.

Призрачный Глаз, без запинки цитирующий Карла Маркса и Джима Джармуша, выступает как моральный компас фильма, сочетая в себе как решимость, так и утомительную серьезность. Его персонаж стремится вернуть рубашку ее законным владельцам, видя в ней не реликвию, а живую часть своей культуры. Так артефакт становится лакмусовой бумажкой – он выявляет подлинные мотивы героев и расставляет приоритеты.

Кэл, выросший на телевизионных вестернах, символизирует наивную и проблематичную попытку присвоить чужую идентичность. Его линия, как и линия Мэнди, пытающейся вырваться из порочного круга патриархального насилия, отражает два аспекта традиции: репрессивное наследие, от которого необходимо избавиться, и утраченные смыслы, которые следует вернуть.

Тост находит удачный подход к современному вестерну, не прибегая к ироничной деконструкции или жанровой гибридизации. Он опирается на традиционные образы Дикого Запада, даже изображая осажденных белых поселенцев в окружении вооруженных стрелами индейских воинов – и в то же время изящно переворачивает с ног на голову его архаичные, традиционные моральные устои. Противоречие между романтизацией американского прошлого и его мрачной реальностью становится центральной темой и формирует мозаичную картину того, как Америка до сих пор не может договориться сама с собой.

Этот непредсказуемый нео-вестерн сочетает нелинейную структуру повествования с частыми сценами неоправданного насилия, стремительными диалогами в стиле Квентина Тарантино и мрачно-комичным подходом братьев Коэн. Вкладывая много ценности в скромную обертку, режиссеру удается объединить разрозненные элементы в единое захватывающее повествование о том, что путь к богатству белого человека пролегает через земли коренных американцев.

«Американа» — это история о том, как одна вещь может вскрыть раны, унаследованные поколениями. И о том, что даже на заброшенных обочинах американской мечты все еще можно найти человечность, достоинство и искру надежды.