Мёбиус

Половое восстановление
Это один из самых шокирующих, странных и из ряда вон выходящих фильмов, какие мне приходилось увидеть. Большим испытанием оказывается досмотреть это нечто до конца. Кинолента просто разрывает зрителя на части, обескураживает своей мрачной, трагической историей и неординарными интимными подробностями из жизни главных героев.

Южно-корейский режиссер Ким Ки Дук очень талантливый и многогранный человек, связавший свою жизнь с миром кино. Он снял очень много хороших и сильных фильмов, которые лично я очень люблю. В произведениям Дука кипят человеческие страсти, а герои самые простые люди, часто отбросы общества, с которыми происходят невероятные жизненные ситуации. Часто герои этого режиссера мне напоминают персонажей Достоевского, но у Ким Ки Дука даже еще более глубже и драматичнее истории.

Молчаливое кино южно-корейский режиссер пробовал снимать и ни раз. Сразу приходит такое тонкое и выдающееся его произведение, как 'Пустой дом' или 'Весна, лето, осень, зима... и снова весна'. Сейчас перед нашим вниманием самое молчаливое кино этого режиссера, снятого без единого слова.

Драму 'Moebiuseu' можно назвать самым темным и обескураживающим фильмом Ким Ки Дука. Даже самый заядлый фанат этого мастера не был готов к такой картине. Кино получилось ужасающее, гипнотическое и из ряда вон выходящее. Как жить мужчине, когда у тебя нет больше члена? Где и как искать удовольствие? Как снова почувствовать это?

Мы видим семью: муж, жена и молодой сын. Муж бессовестно изменяет жене, в свою очередь которая безумно любит и одновременно ненавидит его. Ненависть поглотила женщину, и она хочет сделать его несчастным. Однажды, после еще одной измены мужа, она идет к нему в спальню с ножем, но тот выгоняет ее. Тогда обезумевшая мать идет в соседнюю комнату сына...

'Меня привлекают низменные страсти' говорит режиссер. Картину про трагедию и интимные органы можно смело внести в список самых шокирующих фильмов. Даже не с чем сравнить это нечто. Ким Ки Дук философ и мыслитель, он заставляет и самого зрителя прочувствовать и увидеть нечто немыслимое, о чем и не задумаешься никогда на протяжении жизни. Этот фильм пугает и изумляет.

Очень талантливый и глубочайший актер Чо Джэ-хён (которого зритель помнит по самому первому фильму режиссера 'Крокодил' или драме 'Плохой парень') снова приглашен Ким Ки Дуком и играет главную роль. Считаю этого актера любопытной личностью, и ему здорово идут сложные роли. Ли На-ра играет сразу двух абсолютно разных тут женщин. Одну нежную особу, а вторую как раз выжившую из ума преданную жену. Очень сильная актерская игра. А вот про операторскую работу не могу так сказать.

Авторское кино Ким Ки Дука о половом восстановлении и мужском удовольствие получилось эпатирующим фильмом, повергающим в шок. Сценарий тут такой неожиданный и озадачит любого. Признаться честно, нелегко дался просмотр этого фильма, и даже того, кто уверен, что уже видел все и его ничем не удивить, это интимное и изощренное кино выведет из равновесия.

'Мёбиус' - артхаусная, специфичная драма о способах наслаждении, которую так и не осмелишься кому-то посоветовать посмотреть. Этот фильм не может понравится, здесь иная форма кино, совсем иные эмоции. А за всей тут извращенностью и низменными страстями прячется что-то глубокое и философское, что по-началу трудно увидеть за шокирующей лицевой стороной фильма.

В один не самый прекрасный день окончательно сошедшая с ума миловидная южнокорейская молодая женщина, достопочтенный муж которой напропалую ей изменял и даже толком не скрывал этого, решила проверить крутость яиц и крепкость ствола своего мужского контингента, лишив и муженька, и несовершеннолетнего сына того, что, собственно, и делает мужчин мужчинами, отличимыми от женщин. Однако это было всего лишь начало в жуткой истории, сотканной из кошмаров извращенного секса и кровавого насилия.

К глубокому сожалению, такое понятие как «мужское достоинство» для преимущественного большинства людей ассоциируется далеко не с нормами поведения, моралью и силой(не столь внешней, сколь внутренней), а с самым прозаическим органом деторождения. Главный экстремал, радикал и маргинал всего современного южнокорейского кинематографа, знаменитый Ким Ки Дук, прославившийся шокирующим «Островом» и загадочной созерцательно-романтичной «Весной, летом, осенью, зимой… и снова весной», укрепивший свой культовый статус обласканной «Пьетой» 2012 года, в рамках очередного Венецианского кинофестиваля 2013 года представил на суд публики и критиков свой последний и самый, пожалуй, провокационный и вызывающий фильм — «Мебиус», которым Ким Ки Дук в свой зрелый период творчества, будучи уже признанным, решил откровенно и беззастенчиво послать всех на тот ругательный орган, который в «Мебиусе» подвергается наибольшему остракизму вкупе с оскоплением.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастная семья несчастна по-своему», — писал всея русской литературы Лев Николаевич Толстой, и фильм «Мебиус» буквально экстраполирует эту фразу, воссоздавая чудовищные несчастья в одной конкретной южнокорейской ячейке общества, но в художественных рамках ленты становящейся универсальной метафорой всеобщего кризиса современных семейных отношений. Правда, чувства меры и адекватности Ким Ки Дук на сей раз не знает, и довольно быстро из полюсов критики мещанского мелкобуржуазного бытия лента уходит, становясь очень специфическим и по-азиатски жестким шокером. Во всем творчестве Ким Ки Дука натуралистичная жестокость и всеобщий минимализм, даже аскетизм, всегда были главным выразителями режиссерских идей и посылов, подчас подменяя изысканную вязь сложной символики, но в «Мебиусе» жесткие сцены и закос под неотрепетированную, вуайеристически подсмотренную реальность не служат как удачное обрамление основной идеи, ибо вся суть картины заключена исключительно в них и только, отчего иногда теряется нить внятного повествования, и фильм попросту утопает в реках окровавленной спермы и радостях инцеста.

Плотность хронометража, аскетизм режиссуры и минималистичность актерского самовыражения с лихвой компенсированы содержательной несдержанностью; полное отсутствие вербального общения между героями, прямо говорящее об их взаимной отчужденности, компенсировано не самыми приятными извращениями, которые начинаются сыпаться на зрителей как из рога изобилия чуть ли не сразу: каннибализм, инцест, садомазохистские перверсии, кровавый секс. Банальные пенетрации, скучные иррумации и унылые копуляции вместе с влажной коитальной поэзией с успехом заменены куда как более увлекательными и неординарными позициями и игрищами, которым бы позавидовал и Онироку Дан. Стертая до мяса и кости кисть становится субститутом священного храма вагины, терпкие соки которого теперь окрашены в пятьдесят оттенков красного, а острый клинок ножа словно суррогат отрезанного за ненадобностью фаллоса врезается в плоть. И адская боль, и наслаждение сливаются в единой безумной пляске…

Увлеченность эпатажными сценами на грани и за гранью фола невольно превращают «Мебиус» в жуткую черную комедию испорченных внутрисемейных отношений, вся драма сведена к крови и девиантному сексу, а сама картина производит впечатление авторской сублимации и провокации, эдаким приглашением режиссера присоединиться к его консумированной вакханалии, приглашением на казнь. Потому и название ленты, «Мебиус», означающее простейший топологический объект, стандартное трехмерное пространство Эвклида, позволяющее без пересечения попасть на иную сторону, выглядит как нарочитая издевка, искусный режиссерский троллинг и не более того. Ким Ки Дук вернулся к шокирующим истокам своей карьеры, забыв, что даже самым великим мастерам позволено далеко не все. Круг замкнулся, полный тупик и кризис, выход из которого Ким Ки Дуку придется искать очень долго, ибо после лебединой песни «Пьеты» «Мебиус» видится регрессом и деградацией, шокером без шока, драмой без драмы и даже метафизический финал является дискретным и вырванным из контекста. Успешно пришить то, что с таким усердием было отрезано, Ким Ки Дуку едва ли удалось. Зигмунд Фрейд чрезвычайно успешно уложил на лопатки Будду.

В один не самый прекрасный день окончательно сошедшая с ума миловидная южнокорейская молодая женщина, достопочтенный муж которой напропалую ей изменял и даже толком не скрывал этого, решила проверить крутость яиц и крепкость ствола своего мужского контингента, лишив и муженька, и несовершеннолетнего сына того, что, собственно, и делает мужчин мужчинами, отличимыми от женщин. Однако это было всего лишь начало в жуткой истории, сотканной из кошмаров извращенного секса и кровавого насилия.

К глубокому сожалению, такое понятие как «мужское достоинство» для преимущественного большинства людей ассоциируется далеко не с нормами поведения, моралью и силой(не столь внешней, сколь внутренней), а с самым прозаическим органом деторождения. Главный экстремал, радикал и маргинал всего современного южнокорейского кинематографа, знаменитый Ким Ки Дук, прославившийся шокирующим «Островом» и загадочной созерцательно-романтичной «Весной, летом, осенью, зимой… и снова весной», укрепивший свой культовый статус обласканной «Пьетой» 2012 года, в рамках очередного Венецианского кинофестиваля 2013 года представил на суд публики и критиков свой последний и самый, пожалуй, провокационный и вызывающий фильм — «Мебиус», которым Ким Ки Дук в свой зрелый период творчества, будучи уже признанным, решил откровенно и беззастенчиво послать всех на тот ругательный орган, который в «Мебиусе» подвергается наибольшему остракизму вкупе с оскоплением.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастная семья несчастна по-своему», — писал всея русской литературы Лев Николаевич Толстой, и фильм «Мебиус» буквально экстраполирует эту фразу, воссоздавая чудовищные несчастья в одной конкретной южнокорейской ячейке общества, но в художественных рамках ленты становящейся универсальной метафорой всеобщего кризиса современных семейных отношений. Правда, чувства меры и адекватности Ким Ки Дук на сей раз не знает, и довольно быстро из полюсов критики мещанского мелкобуржуазного бытия лента уходит, становясь очень специфическим и по-азиатски жестким шокером. Во всем творчестве Ким Ки Дука натуралистичная жестокость и всеобщий минимализм, даже аскетизм, всегда были главным выразителями режиссерских идей и посылов, подчас подменяя изысканную вязь сложной символики, но в «Мебиусе» жесткие сцены и закос под неотрепетированную, вуайеристически подсмотренную реальность не служат как удачное обрамление основной идеи, ибо вся суть картины заключена исключительно в них и только, отчего иногда теряется нить внятного повествования, и фильм попросту утопает в реках окровавленной спермы и радостях инцеста.

Плотность хронометража, аскетизм режиссуры и минималистичность актерского самовыражения с лихвой компенсированы содержательной несдержанностью; полное отсутствие вербального общения между героями, прямо говорящее об их взаимной отчужденности, компенсировано не самыми приятными извращениями, которые начинаются сыпаться на зрителей как из рога изобилия чуть ли не сразу: каннибализм, инцест, садомазохистские перверсии, кровавый секс. Банальные пенетрации, скучные иррумации и унылые копуляции вместе с влажной коитальной поэзией с успехом заменены куда как более увлекательными и неординарными позициями и игрищами, которым бы позавидовал и Онироку Дан. Стертая до мяса и кости кисть становится субститутом священного храма вагины, терпкие соки которого теперь окрашены в пятьдесят оттенков красного, а острый клинок ножа словно суррогат отрезанного за ненадобностью фаллоса врезается в плоть. И адская боль, и наслаждение сливаются в единой безумной пляске…

Увлеченность эпатажными сценами на грани и за гранью фола невольно превращают «Мебиус» в жуткую черную комедию испорченных внутрисемейных отношений, вся драма сведена к крови и девиантному сексу, а сама картина производит впечатление авторской сублимации и провокации, эдаким приглашением режиссера присоединиться к его консумированной вакханалии, приглашением на казнь. Потому и название ленты, «Мебиус», означающее простейший топологический объект, стандартное трехмерное пространство Эвклида, позволяющее без пересечения попасть на иную сторону, выглядит как нарочитая издевка, искусный режиссерский троллинг и не более того. Ким Ки Дук вернулся к шокирующим истокам своей карьеры, забыв, что даже самым великим мастерам позволено далеко не все. Круг замкнулся, полный тупик и кризис, выход из которого Ким Ки Дуку придется искать очень долго, ибо после лебединой песни «Пьеты» «Мебиус» видится регрессом и деградацией, шокером без шока, драмой без драмы и даже метафизический финал является дискретным и вырванным из контекста. Успешно пришить то, что с таким усердием было отрезано, Ким Ки Дуку едва ли удалось. Зигмунд Фрейд чрезвычайно успешно уложил на лопатки Будду.

Вот честно скажу – не понимаю, зачем снимать такие фильмы.

Это форменное безумие, но безумие не красивое и психоделичное, а грязное и пугающее. Неприкрытый грубейший фрейдизм пополам с псевдонатурализмом. Картина просто насквозь патологична. Я не сторонник цензуры, но мне даже страшно подумать, что будет, если этот фильм посмотрит психически нездоровый человек.

Временами не знаешь, испытывать отвращение или смеяться. Все эти мазохистские утехи с камнями… Мог бы сказать много об отсутствие логики в сюжете, но тут ее, подозреваю, и не планировалось.

Кстати, имейте в виду: упомянутое в аннотации отсечение члена – это еще «цветочки», в «Мебиусе» хватает шок-контента, и не только расчлененки.

Нет, я культурный человек и прекрасно понимаю, что Ким Ки Дук хотел сказать много важных вещей. Об одержимости современного человека сексом, об утрате современным мужчиной мужественности и его духовной кастрации. О том, что женщины уже отобрали инициативу у мужчин, но пока так и не поняли, что делать дальше. О том, что прошлое поколение успевает кастрировать будущее, и все, что «светит» человечеству – бесконечный духовный инцест, воспроизводство выморочных моделей общества, государства, искусства и т.д. Я по образованию искусствовед, я все понял и даже кое с чем из этого согласен.

Но зачем было снимать этот некрасивый, грязный, гадкий, патологический фильм – для меня остается загадкой.

Итог: для любителей философствовать над расчлененкой и сексуальными извращениями. Я же думаю, что умное кино не обязано быть мерзким, но Ким Ки Дук думает иначе – его право.

3 из 10