Бесславные ублюдки

Беззлобная провокация, воспринятая слишком серьёзно
Долго обходил стороной этот фильм, поддавшись мнениям, будто это постыдная бессмыслица, с ног на голову переворачивающая исторический контекст и предоставляющая взамен лишь сумбурный экшн. Рад был ошибиться. Хотя я и не могу опровергнуть изложенные выше утверждения, всё зависит от субъективности восприятия: то, что одним покажется кощунством, для других - яркая, дерзкая и вызывающая комедия. Дайте ей шанс, и перед вами откроется самый оригинальный, во многом эмоциональный и импульсивный подход к экранизации событий Второй мировой, за который Тарантино совершенно не хочется ругать, потому что сюжет «Бесславных ублюдков» настолько абсурден, а сцены комичны, что здесь совсем не чувствуется покушения на историческую достоверность. Более того, если смотреть поверх вызывающей картинки, этот фильм - скорее рефлексия Тарантино над последствиями войны, где он не желает дожидаться ни её каноничного завершения, ни полной реабилитации преступников, верша кровавую справедливость здесь и сейчас руками своих героев. Эмоция, которую наиболее поддержали бы в красных рецензиях, разве что подана в рамках чёрной комедии. Допустим ли подобный жанр для экранизации Второй мировой войны? Вполне допустим, я считаю, если это делается беззлобно, как здесь.

А ещё это по-настоящему красивое кино. Во-первых, очень ярко воссоздан антураж эпохи, начиная с живописных ландшафтов французской глубинки и заканчивая лоском парижских ресторанов. Во-вторых, актёрский состав и режиссура отдельных сцен. Знаменитым словесным поединком в подвале бара или допросом французского фермера можно любоваться бесконечно. Они настолько выверены, что ты буквально физически ощущаешь это напряжение и улавливаешь даже самые тонкие эмоции героев, подмечая перемены в их настроении после очередной брошенной фразы. И таких моментов в фильме достаточно.

Разочаровала лишь концовка. И речь даже не про события в кинотеатре, за которые многие упрекают этот фильм. Это, наоборот, забавно, комично и в целом полностью соответствует духу картины. Речь про самую последнюю сцену, которая будто бы значительно обесценивает героя Кристофа Вальца - Ханса Ланду. А ведь это невероятное сочетание яркой роли и выдающихся актёрских данных Вальца, пожалуй, лучшее, что есть в фильме. Настоящая жемчужина, на фоне которой даже Брэд Питт в образе нарочито стереотипного американского офицера выглядит блекло. Каждое появление Ханса Ланды вызывает предвкушение крайне интересного сюжетного поворота. И как же бьёт по этому образу финальный акт. Понятно, что в этой сцене Тарантино иронизирует над определённым послевоенным историческим контекстом, тем не менее не покидает ощущение, что такой финал неорганичен и чрезмерно наивен даже по меркам этого фильма. Только за это делаю рецензию нейтральной.

6 из 10

Системная трансформация оптики взгляда
Жанровые, моральные, временные границы для Квентина Тарантино повод для метакультурного диалога. Он их раздвигает, рушит, стирает и заново строит. В каждом из его фильмов эта игра составляет часть кинематографического процесса и является актом формирования конкретной оптики взгляда. Ужасное становится прекрасным, миловидное смертельно опасным, смешное трагичным  и так до бесконечности. Всё метатекст, везде можно обнаружить множество разных смыслов.

В «Бесславных ублюдках» (2009) режиссёр методично деконструирует общеизвестные факты и творит новую «всемирную историю». В этом повествовании кинопроизводство становится оружием, месть — искусством. С первого кадра ощущается огромное напряжение. Мы видим героя, который попал в ловушку, где каждое слово может стать последним и каждый взгляд — приговором. Но Тарантино не спешит перейти к перестрелкам. Он повышает градус психоэмоционального давления, используя  тишину, вежливые улыбки и стакана молока. Быт и бытие встают вровень. Жизнь висит на волоске.

Интересно наблюдать за тем, как пространство становится главным персонажем фильма. Деревенский дом, подвальный паб, парижский кинотеатр не места проживания или времяпровождения. Они превращаются в арену борьбы власти и страха, доверия и сомнения. В них двери не открываются, а распахиваются в метафизическую бездну.

Кинокартина «Бесславные ублюдки» встаёт в один ряд с такими фильмами, как «Список Шиндлера» (1993) и «Пианист» (2002). Но её генеральный фокус смещён: Тарантино, критикуя нацизм, ломает пропаганду через саму пропаганду. Его герои не столько жертвы истории или борцы за справедливость, сколько носители переменчивой культурной памяти, иллюзорные тени иного мира, шокирующие символы альтернативной истории.

В калейдоскопе разных сюжетных поворотов заметно выделяются действия любовной пары, состоящей из Шошанны и Марселя. Девушка направляет колёса истории по другому пути, юноша управляет огнём возмездия. Марселя играет французский актёр буркинийского происхождения Джеки Идо (название страны, где он родился,  Буркина-Фасо переводится как «родина честных людей»). Его тёмная кожа олицетворяет пучину ада, в которую должны попасть нацистские преступники.

Режиссёр играет с жанром, перекодирует привычные клише. Он сочетает чёрный юмор, напряжённые диалоги и жестокое насилие, создавая стиль, который теперь называют «тарантиновским». Его препарирование образов коллективной  памяти, его заострение вопросов о вине сильных мира сего строится на конструировании альтернативного финала Второй мировой войны. Зритель становится сооавтором режиссёра. Он тоже готов переписать прошлое и внимательно наблюдает за тем, каким курсом двигается новый ковчег человечества.

Как в «Криминальном чтиве» (1994), как в «Убить Билла» (2003–2004), в данном сюжете важны не события, а их вес, символизм, их эхо в будущем. В «Бесславных ублюдках» это эхо громче, чем когда-либо. И пусть то, что мы видим на экране, фантазия. Она звучит как правда внутреннего протеста. Она помогает обнажить коллективную травму и обрести силы для её личной трансформации.

К 'Бесславным ублюдкам' (Inglourious Basterds, 2009) можно относиться как угодно. Одни зрители говорят, что Тарантино снял шедевр, другие - что это плевок в спину тем, кто ковал реальную победу, и показывать такое, а тем более хвалить, в России и странах СНГ - кощунство.

Но многие забывают, что сам Тарантино в первую очередь большой поклонник литературы и кинематографа как искусства, что он снимает кино в первую очередь для себя-зрителя: он снимает то, что понравилось бы лично ему. И 'Бесславные ублюдки' - это не великое кино о великой войне. Это не 'Брестская крепость', 'Спасти рядового Райана' и уж тем более, не 'Иди и смотри' Элема Климова. Это оммаж классическим вестернам и второсортным боевикам о борьбе с нацистами категории B-movie - двум жанрам, крайне популярным во второй половине XX века в США, на который период и пришлось детство самого автора ленты. Ключевыми источниками вдохновения автор называл итальянские боевики категории B, так называемый 'макарони-комбат', в числе которых одноименный фильм 1978 года (у которого Тарантино даже позаимствовал название, намеренно исказив его орфографической ошибкой', 'Грязная дюжина' 1967 года и 'Большой побег' 1963 года, а также стилистика т.н. 'спагетти-вестерна', вплотную к которой Тарантино приблизится в своей следующей работе про 'Джанго Освобожденного'. Таким образом, даже сам автор всегда говорил о том, что не стоит воспринимать его ленту серьезно, хотя, стараясь подражать фильмам второго сорта, непреднамеренно создал истинно высококлассное кино.

Мое знакомство с 'Бесславными ублюдками' началось также в подростковом возрасте, продолжилось неоднократными просмотрами и увенчалось сеансом в кинотеатре во время повторного проката картин Тарантино года два назад. Да, 'Ублюдки' относятся к той категории лент, на которую я могу с удовольствием сходить в кино, даже неоднократно ее просмотрев, потому что в темном зале на большом экране кинотеатра она смотрится как в первый раз и дарит огромные эмоции. Это ли не показатель качества проделанной работы?

Работа проделана масштабная и кропотливая, о чем говорит даже значительный хронометраж картины, на уровне крупнобюджетных блокбастеров или серьезных драм. Фильм снят на разных языках (ох уж эти знаменитые тарантиновские диалоги и перестрелки!), поделен на несколько глав, и даже несмотря на высокий саспенс и драматичную завязку в прологе истории, в первую очередь остается комедийным экшном.

Очень нравятся живописные локации и операторская работа в ленте. Оккупированный Париж, высокие кабинеты руководства Рейха, кишащие немецкими патрулями и партизанами леса, живописные французские фермы и поля военного времени - природой и локациями картины откровенно любуешься, особенно на большом экране. Фактически бессменный у Тарантино, оскароносный оператор Роберт Ричардсон ('Взвод', 'Авиатор', 'Ложное искушение', 'Остров проклятых') подошел к своей работе со всей ответственностью, в результате чего картинкой откровенно любуешься. Кроме того, Ричардсон успешно воссоздал стилистику военного кино прошлого столетия, в результате чего 'Бесславные ублюдки' действительно воспринимаются как ретро-кино о любви к кино (киноискусство в сюжете играет немаловажную роль).

Актерский состав у Тарантино всегда был на высоком уровне. Здесь хочется выделить в первую очередь центральных персонажей - командира подконтрольного Управлению стратегических служб США (предшественник ЦРУ) диверсионного отряда 'ублюдков' лейтенанта Альдо Рейна в ярком исполнении Брэда Питта и полковника СД (служба безопасности Третьего Рейха) Ганса Ланды, которого воплотил до того неизвестный Кристоф Вальц. Брэд Питт изобразил несколько каррикатурного, но харизматичного вожака, типичного сурового 'американского солдафона', но в то же время прирожденного диверсанта и хладнокровного убийцу. В его прищуренном взгляде, на манер Марлона Брандо выпяченной челюсти, хриплому усталому голосу с по-солдатски лаконичными и отрывистыми репликами видна вся эта гипертрофированная карикатурность и военщина, но артист не скатывается в глупую пародию, а создает уверенный яркий образ интересного персонажа, который не теряется в калейдоскопе интересных героев. Кристоф Вальц, по праву взявший свой первый актерский Оскар за роль полковника Ланды, гениален и феноменален в этой роли, до сих пор сохраняющей лидерскую позицию в его фильмографии. Лучшая его работа, злодей настолько интересный, харизматичный, живой и яркий, что вызывает невольную симпатию у зрителя. Талантливый следователь, внимательный сыщик и хитрец, просчитывающий всё и всех на несколько шагов вперед - не даром Вальц-Ланда фигурирует во всех списках лучших кино-злодеев всех времен. Очень важная в драматическом плане роль у Мелани Лоран, которую (особенно в одном кадре с Вальцем) она отыгрывает действительно проникновенно и живо. Радует глаз сексуальной внешностью неувядающая Дайан Крюгер. Отдельно стоит упомянуть будущих звезд во второплановых образах: Майкла Фассбендера в роли британского разведчика, шикарного в образе офицера Гестапо Августа Диля, Даниэля Брюля в роли назойливого солдата-знаменитости, известного в немецком кинематографе Сильвестра Грота (здесь - Йозеф Геббельс), членов отряда в лице Элая Рота, Тиля Швайгера, Гедеона Буркхарда и очень эмоционального в своей короткой роли Дени Меноше, блиставшего в прологе картины.

Словом, 'Бесславные ублюдки', как бы их не ругали и не хвалили, все-таки умудрились при всей своей несерьезности превратиться в культовое кино конца нулевых с претензией на статус классики. А у классики всегда есть и фанаты, и ненавистники. Лично в моем списке любимых фильмов картина Тарантино обосновалась прочно.

8,5 из 10

Плёнка горит — режиссёр творит
Во время съёмок кульминационной сцены пожара температура на площадке достигла тысячи двухсот градусов по Цельсию, расплавив нацистскую символику и едва не превратив актёров в хрустящий бекон. Этот производственный ад — идеальная метафора всего творческого метода создателя картины. Он не просто снимает кино, он запирает зрителя в горящем сарае и смотрит, как тот потеет от восторга. Фильм Бесславные ублюдки — это не историческая справка и не учебник по Второй мировой. Это наглая, плюющая на факты альтернативная реальность, где справедливость вершится с помощью бейсбольной биты и скальпеля, а дипломатия заканчивается там, где начинается свинцовый шторм.

«Молоко на усах — под полом страх»

Экспозиция вбивает в кресло гвоздями с первых секунд. Уединённая французская ферма, зелёные луга, пастораль. Хозяин дома с трясущимися руками наливает гостю стакан парного молока. Гость пьёт медленно, смакуя каждый глоток, а прямо у него под сапогами, в грязном подполе, задыхаясь от ужаса, прячется еврейская семья. Ситуация абсолютно безнадёжна — это мышеловка, дверца которой уже захлопнулась, просто палач решил немного поболтать перед казнью. Воздух гудит от невысказанного напряжения. В это же самое время на европейский континент высаживается диверсионный отряд под командованием Альдо Рейна (Брэд Питт). У этих парней нет стратегических планов или сложных карт наступления. Их бизнес-план примитивен как удар камнем по голове: они прибыли собирать скальпы. И этот животный, первобытный контраст между холодным интеллектом охотника и звериной яростью мстителей запускает мясорубку, которую уже не остановить.

«Битой по лбу — нацист в гробу»

Галерея второстепенных ублюдков заслуживает отдельной судебно-медицинской экспертизы. Возьмём Хуго Штиглица (Тиль Швайгер) — это же гранитный монумент психопатии. Парень так ненавидел своих армейских коллег, что перекроил их физиономии гитарной струной и кинжалом, превратив предательство в кровавый перформанс. Он немногословен, угрюм и смотрит на мир глазами человека, который мысленно уже всех похоронил. Или Донни Доновиц (Илай Рот), тот самый «Жидовский медведь». Звук, с которым его деревянная бита встречается с офицерским черепом в лесу, прописан настолько сочно, что хочется протереть экран от брызг. Это не солдаты, это карательный отряд маргиналов, где каждый первый нуждается в смирительной рубашке, но вместо неё получил армейские ботинки и лицензию на убийство.

«Ганс Ланда — лучший персонаж, которого я когда-либо написал и, возможно, когда-либо напишу»

© Квентин Тарантино — Режиссёр

«Крыса в пальто — не поймает никто»

Анатомия местного зла — это учебник по созданию идеального хищника. Ганс Ланда (Кристоф Вальц) не является слепым фанатиком режима или идейным безумцем. Он — прагматичный карьерист, блестящий полиглот и абсолютный социопат, который носит нацистскую форму просто потому, что в этом сезоне она гарантирует лучшую кормовую базу. Ланда играет со своими жертвами, как сытый домашний кот с перебитой мышью. Его оружие — не люгер, а вежливость. Он уничтожает оппонентов психологически, заказывая штрудель со сливками для девушки, чью семью он расстрелял, и заставляя её ждать, пока принесут сливки. Это издевательство высшего порядка. Он меняет маски и языки быстрее, чем обоймы, продавая всех и вся ради личного комфорта.

«Грим как кирпич — сценарный паралич»

Но даже в этом ювелирном кровопролитии есть тупые углы, о которые сценарий разбивает себе лоб. Ритм картины местами страдает от биполярного расстройства. Вас швыряет из гениального саспенса в абсолютно пластиковую сцену брифинга в Лондоне. Появление генерала Фенека (Майк Майерс) под тонной гротескного грима — это преступление против атмосферы. Актёр кривляется в стиле Остина Пауэрса, выламывая зрителя из мрачной вселенной фильма и превращая военный триллер в дешёвый скетч. Это откровенная режиссёрская блажь, которая тормозит сюжет, как ручной тормоз на скоростной трассе. Легендарная сцена в подвальном кабаке тоже грешит самолюбованием создателя: диалог про Кинг-Конга длится так долго, что натянутая струна напряжения начинает провисать под тяжестью собственного хронометража. Сценарный жир иногда следовало бы срезать хирургическим путём ради спасения динамики.

«Три пальца вверх — дилетанта грех»

Магия этого замеса кроется в деталях, которые работают как часовой механизм бомбы. Самые жёсткие сцены выстроены не на взрывах, а на бытовых мелочах. Вся паранойя и ужас войны ужимаются до неправильного акцента в слове «Маргерити» или неверного жеста при заказе трёх стаканов виски. Зрителя заставляют потеть от того, как персонаж держит пальцы, а не от того, как он стреляет. Это высший пилотаж жанрового деконструирования, где застольная беседа с эсэсовцем Дитером Хельштромом (Аугуст Диль) страшнее артиллерийского обстрела.

Вся эта карнавальная резня под итальянскую музыку и свист пуль — это изящный средний палец, показанный исторической несправедливости. Фильм берёт реальную трагедию, пережёвывает её вместе с попкорном и выплёвывает в лицо зрителю в виде ультимативного, грязного и гениального развлечения, где месть подаётся не просто холодной, а запечённой на киноплёнке.

10 из 10