Ночь охотника

Вообще, конечно, удивительно, как порой складывается судьба. Поставил этот, без дураков, крутой и знаковый триллер по роману Дэвиса Грабба актёр Чарльз Лотон, для которого этот фильм стал единственной режиссёрской работой, не считая «Человека на Эйфелевой башне», где помимо него было ещё два режиссёра. И, надо сказать, дебют удался на славу, но, увы, фильм в год выхода подвергся критике и не стал успешным в прокате. Отличное нагнетание и аура неотвратимости зла, прекрасная игра со светом и тенями, шикарная операторская работа, хороший ритм, а уж какой здесь инфернальный и жуткий Роберт Митчем с его татуировками LOVE HATE на пальцах руки! Одним взглядом артист внушает страх, при этом будучи дьявольски обаятельным. От его фирменной религиозной песни реально мороз по коже.

Хорошо смотрелась Шелли Уинтерс, да и парочка детишек на главных ролях картины не портили. Лента заложила основы классического маньячного триллера, которые теперь можно увидеть почти в каждом фильме подобного жанра. Интересно сделана небольшая лирическая пауза с обретением нового дома, чтобы зритель немного расслабился перед финальным раундом. Золотая жанровая классика, которая до сих пор смотрится великолепно! Кстати, в основе книги Дэвиса Гранна реальная история серийного убийцы Гарри Пауэрса.

8.5 из 10

Лотон снял всего один фильм...
В заголовке - то, что успела прочитать, выхватить взглядом из рецензий. Их в данном случае не хочется читать, перебивать собственное послевкусие. А оно прекрасно. Фильм посмотрела, оценку поставила 10 из 10, и сразу отнесла в любимые. Кто-то скажет, что фильм переоценен. Им не повезло, если они его оценивают вместо того, чтобы просто прожить. Такие фильмы действуют очищающе, создавая яркий, сильный контраст между понятиями добра и зла, разводя их в стороны. Это бывает очень нужно.

Да, фильм зашла посмотреть прямо из книги Стивена Кинга 'Пляска смерти', по его совету. Хорошо, что о фильме более ничего не знала. Иначе бы тоже, наверное, не проживала, а оценивала. А так - от фильма ничего не ожидала, а под конец - пережила восхищение. И что еще нужно от кино? Все, спорить ни с кем буду, это моя первая рецензия здесь, так 'пробило'! Какого ясного и высокого ума режиссер!

PS

Кстати, пересмотрю фильм на Рождество.

Гроздья молчания.
Хитрый дьявол умеет прятаться за маской служителя божьего. Перспектива ограбить бедную семью, и так терзаемую скабрезными насмешками общества за отца в виселице, важнее порядочного образа жизни и библейских поучений. Увы, Гарри Пауэлл беспощаден к одиноким женщинам. Те готовы ради его козней поймать блажь, свирепо призывая горожан к покаянию в церквях. А охотник этот с легким сердцем оставит их обездоленными и хорошо, если живыми. Почти 10 тысяч долларов хранятся в тайнике у очередной жертвы: сколько их там было – шесть, двенадцать?.. Тут уж собьешься со счету... Для наивных провинциалов добро всегда побеждает зло, но они не знают, кем управляются love и hate. Лишь маленький Джон Харпер до последнего верит казненному папе, обеспечившему мальчику светлое будущее. История пахнет романтикой, когда сын клятвенно обещает хранить тайну заложенных денег и от податливой матери. Ведь не так много времени миновало после окончания Великой депрессии, объявления по сбору персиков до сих пор висят у рассадников гроздьев гнева, грязные беспризорники мечутся за картофелиной от дома к дому, ялики несут новых Моисеев под бурными течениями. За будущее придется побороться, ведь ночь еще даже не началась.

Полиция вмиг скручивает преступника, и не верится, что в любимом человеке скрывается убийца и грабитель. Мир жесток, но справедлив. Да и то не всегда: в чем справедливость, когда одних Фемида беспощадно посылает на эшафот, а других щадит под честное слово? Убийца катается на угнанных машинах и лошадях, напевая что-то во славу Господа, и окружающие уплывают в забытьи, радуются елею в ушах. Бен Харпер, видимо, был прав, когда настаивал не рассказывать про деньги матери – самом безвольном и бесхарактерном персонаже истории, ведущимся на мнение посторонних и не слушающего ни детей, ни себя. А потом та не истерит, когда святоша загоняет напуганных Джона и Перл в подвал с целью выведать секрет заначки Харпера-старшего. Пора бы забыть веру – амальгаму эпохи кейнсианства и синих воротничков. Она стала служанкой лукавого артиста, преемника Носферату и Синей Бороды, как минимум до Второй Мировой войны. Крутитесь сами. Но заблудшие на бесплодные земли равнодушно безмолвствуют, словно очаровались и ослепли от красоты где-то рядом подрагивающей классики. Годы беззвучия привнесли не только стилистику немецкого экспрессионизма с его страшными теневыми ракурсами и злодеем Пауэллом, но и символ – молчание. То, что сродни молитвам и псалмам для набожных глупцов. Молчание, как известно, - золото. Но не все золото, что блестит.

Прогнившие люди. Прикидываются друзьями или близкими, на которых можно положиться, и втыкают нож в спину, будь то пьяный рыбак, пожилые доверчивые старики, молодая девушка, падкая на журналы с Кларком Гейблом. Никому нельзя доверять, близким – подавно. Кукла торчит из-под одеяла и не ведется на любезную мишуру, кукла лучше любого взрослого. Но ведь так долго продолжаться не может... Охотник объявится, сомневаться не приходится. Словно царь Ирод, который вырезал евреев во сохранение власти. Ночной человек вернется зловещей тенью – если не совсем крохотная Перл, то ее суровый брат это понимает. Чарльз Лоутон, именитый актер, своим единственным фильмом обрекает Харперов на хищническое выгрызание достойной жизни. Неведомой Руфи и Уинфилду Джона Стейнбека, например. В то же время и приговаривает довольно избитую, но единственно справедливую мораль «Ночи охотника» – о том, что деньги в жизни не главное. Они недостойны слез, крови, запачканных углем щек и сна в амбарах с сеном. Только как в этом убедиться несмышленой ребятне? Когда вокруг – земля предателей, а до спасительного Ханаана в окрестностях Цинциннати – километры рек со змеями и крокодилами? Теперь Джону предстоит узнать горечь людской алчности и настоящие ценности, к чему сетовала миссис Купер на фоне звездного неба в самом начале. И кто знает, удастся ли мальчику разбить скрижали современных заповедей и узнать, что настоящее богатство кроется в любви, а яблоко в салфетке – лучший подарок заместо проклятой россыпи банкнот. Того, что несет несмолкаемую боль...

У Чарльза Лоутона действительно больше не было в карьере режиссерских работ. Но «Ночью охотника», относительно бюджетным кино малого хронометража, он изъявил свои претензии на место под солнцем. И получил его, пусть не сразу. Снятая в гротескных готических приемах классическая повесть про противостояние добра со злом, эта печальная сказка на основе реальных событий стала достоянием американской культуры, с попаданием в Национальный реестр фильмов, в сотню самых остросюженых фильмов по версии AFI, с занесением преподобного Гарри Пауэлла в потрясающем исполнении Роберта Митчема на 29-е место в списке величайших злодеев американского кино. Фассбиндер и Олтмен уж точно поблагодарят британского режиссера за яркую вспышку в череде голливудских премьер. Единственный, но высококлассный продукт Лоутона, вышедший незадолго до гибели студийной системы.

8 из 10

Жестокая сказка набожной Америки
«Ночь охотника» стоит готическим особняком на просторах послевоенного Голливуда. Кодекс Хейса по-прежнему в силе и не пропускает в широкий прокат излишне откровенные и нелицеприятные фильмы. Однако данная работа многим верующим и сейчас может показаться богохульством и камнем, брошенным в институт церкви. Ведь устами проповедника и лжепророка мир обволакивается ложью, христианство подрывается изнутри лукавым, который отправил душегуба и серийного убийцу охотиться на овдовевших матерей. Всему виной широкоплечий красавец с рок-н-рольным лоском и бархатным голосом, исполняющим церковную песню Leaning on the Everlasting Arms, которая тянется через весь фильм, как кровавый след греха и, о амбивалентность, разливается лучами надежды. А набожные жители небольшого городка, как например супруги Spoon, показаны безнадежно глупыми, словно их критическое мышление пришиблено распятием.

Визуально и концептуально «Ночь Охотника» наследует немецкому экспрессионизму: первозданные стихии добро и зло встречаются в схватке, которой нет конца. Интересно с этой точки зрения начало фильма: события помещены в нарративную рамку, в которой Миссис Купер на фоне космоса рассказывает детишкам притчу о разгуливающем на земле зле. Купер возвышена тут до уровня рассказчика-бога. За этим следует божественный зум, когда снятые с вертолета планы постепенно приближают зрителя к грешному миру и знакомят с проповедником Гарри — с его передвижением от преступления к преступлению и «прямодушным» диалогом с богом. Если не брать спроецированную в космос Миссис Купер (библейская мудрость во плоти), то приходит на ум концепция деизма: творец однажды сотворил мир и тут же отошел от дел. Максимум, на что он готов — одолжить нам свой зоркий мета-глаз. Из этого напрашиваются следующие выводы: покинутость человечества, своего рода сиротство, как у мальчика и девочки в фильме, и вера в свои собственные силы, чтобы двигаться дальше.

К этому присовокуплено нечто глубоко американское: религиозные и пуританские корни США и карательная система правосудия — зло нельзя искоренить, но его можно поджарить на электрическом стуле. Режиссер Чарльз Лотон замахнулся на нравственную панораму Америки, где веревка на виселице — маятник общественного настроения, — и он не промахнулся. Это прекрасно видно ближе к началу картины, когда тюремщик после тяжелого рабочего дня стоит у кровати своих детей и смотрит на них с тоской — косой склейкой наложен следующий кадр, в котором дети дружно поют песенку о висельнике.

Раздирающая любовь ненависть

Проповедник-манипулятор двулик и прекрасно это понимает. Он пародирует зло, намеренно переигрывает. В этом отношении психопат в облике проповедника занимает почетное место в пантеоне злодеев американского кинематографа. Набитые на пальцы Гарри слова love hate символизирует бинарную мораль, разорванную на непримиримые полярности. Ненависть к женщинам и нож в кармане, каждый раз издающий треск порезанной ткани, словно эрекция, отсылают к тому же Джеку-потрошителю из «Ящика Пандоры» Пабста, который был импотентом и компенсировал эту дисфункцию эрзац-сексом (удары ножом по жертве).

Возвращаясь к культовой татуировке на костяшках священника, в английской разговорной речи существует слово lovehate — это что-то вроде синтеза, так как одно слово служит емкостью, примеряя тот самый онтологический антагонизм, который в лице проповедника разгуливает припеваючи. У Гарри любовь и ненависть непримиримые оппозиции. В сцене решающей сватки между Миссис Купер и проповедником возникает волшебный момент, когда к выжидающему свои жертвы и поющему Гарри (все та же Leaning on the Everlasting Arms) присоединяется голос праведной старушки, — добро и зло слились в унисон.

Отдельный интерес представляет «непоколебимая вера» Гарри, его панибратский диалог с богом, где последний предстает как пахан, подкидывающий идейки. Примечательна сцена, в которой проповедник сидит за решеткой в окне тюремной камеры и обращается к богу, сложив руки в молитвенном треугольнике. При этом он сжимает нож, указывающий на небеса. Этот острый треугольник является психопатическим лейтмотивом, угрожающей светотенью, которая появляется в эпизоде убийства матери и над кроватью мальчика Джона в другом месте.

Над всем фильмов витает сказочный флер. Отсюда и рождается предположение, что эта история — лишь сказка о Синей Бороде, рассказанная Миссис Купер малышам. Сказочное прочтение призвано скрадывать весь творящийся ужас на экране. Участь матери, Виллы, это чернейшая репрезентация домохозяйки в глубинке. Путем манипуляций проповедник окончательно стирает ее личность. Значительная доля черного юмора отведена ослеплению Виллы — она уже всеми мыслями на том свете. Например, трагикомичный момент, когда она находит в пиджаке Гарри нож и с влюбленной улыбкой произносит «мужчины».

Проповедник играет с лабильной психикой матери. Хрестоматийным манипулятивным тропом является сцена, в которой Гарри приказывает Вилле стать перед зеркалом. Здесь вспоминается лакановская модель стадии зеркала: «я» зажато между своим отражением (другого) и довлеющим за спиной символическим порядком (большого Другого) — в данном случае эту функцию выполняет Гарри, внушающий ей отвращение к собственному телу и жизни. Вызванная таким образом отчужденность убийственна. Из этого следует «мученическая» смерть матери, принятая из рук психопата-спасителя. Мать лежит на кровати в остром треугольнике света — поза агнца на заклание. Учитывая экспрессионистскую постановку сцены сравнение с Элен из «Носферату — симфония ужаса» Мурнау так и напрашивается. Сама спальня находится под треугольной крышей и по обе стороны изрезана этой тревожной фигурой. Гарри склонил голову набок и воздевает руку к лунному свету, внимая зову охотника. Это разбухший импульс убийцы, грация лунатизма.

Положение детей можно объяснить печатью зла, наложенной на семью ограблением отца (на самом деле это печать Великой Депрессии, социально-экономический контекст фильма). Джон дает отцу клятву — это инициация пути героя. Джон и его сестричка лишены детства и родителей. Круглые сироты, которые должны пробиться к свету, спустившись по течению реки к искуплению. Деньги, зашитые в куклу, лишь подчеркивают греховность мира. Фильм можно условно разделить на три части: 1. приход зла в мир и его торжество 2. путешествие по реке / спасение 3. сопротивление добра и его торжество.

Первая часть жестока и обличает набожность, живущую по соседству с ханжеством и лицемерием. Побег по реке во второй части — это сказочная интерлюдия. Под перекличку сверкающих звезд дети спят и показаны во всей своей уязвимости. На том берегу их ждет очищение (Миссис Купер вымоет их в огромной лохани). Пожилая леди является мировой заступницей детей, образцом чистой веры. Она напоминает знаменитую гриффитскую аллегорию в начале «Нетерпимости» — мать-время, сидящая у «бесконечно качающейся колыбели», — в случае боевитой Миссис Харпер это кресло-качалка и ружье на коленях. В заключительной части зло уже карикатурно, словно черт, которому пустили пулю в задницу (раненый Гарри, махнувший с комичным криком через забор). Зло растворилось, как страшный сон. Концовка смотрится как нравоучительный довесок, притупляющий тот острый треугольник, тот нож психопата, который скребется в окно детской комнаты.