Шум и ярость

Человек - это совокупность его бед ('Sound and the fury')
С 27 августа по 6 сентября на Лидо ди Венеция прошёл 71-й кинофестиваль, Мостра, как называют его итальянцы, со времен учреждения этого мероприятия Бенито Муссолини, самый старый в Европе кинофестиваль, который до сих пор борется с Каннами за главенство на континенте. Тысячи журналистов живут, спят и едят в небольшой «кинодеревне»,(часто посещало чувство, что публика несколько мешает рабочему процессу, и что всё действо - далеко не развлечение, а дань творческой профессии) отстроенной специально на время церемонии, ну а меня венецианское Лидо приняло, как гостя, жаждущего попасть на красную дорожку и премьеру ожидаемого мною фильма известного американского актёра и режиссёра Джеймса Франко «Шум и ярость»(«Sound and the fury»). За необычный взгляд на произведение Уильяма Фолкнера Франко удостоился премии Jaeger LeCoultre Glory to the Filmmaker Award и четвертый раз счастливо посетил Венецию с очередной картиной.

На красной дорожке артист поразил всех своим новым имиджем, а именно гладко выбритой головой с временной тату Элизабет Тейлор на затылке. Для тех, кто не знал об этом – он готовится к съёмкам нового фильма «Зеровилль», а не просто хотел эпатировать публику. Погреться в лучах славы и во вспышках камер вышли также и другие актёры нового фильма – Ана О’Райли и Скотт Хейз.

Говорят, по человеку трудно судить, лишь раз встретив его, но и первое впечатление – оно и самое точное, и самое правильное. Джеймс Франко – бесспорно, один из самых выдающихся людей Голливуда в наше время, его острый ум, нечеловеческое трудолюбие, уверенность в себе и отсутствие страха показаться каким-то «не таким» в глазах прессы и обычных зрителей составляют уже более, чем привлекательный образ. Европа любит современное кино, необычный и свежий взгляд и поэтому по праву ценит Франко, а его работы без зазрения совести можно и нужно называть киноискусством. Безусловно, в своих режиссерских и актерских проектах Франко обращается к интеллектуальной публике, к людям, которые близки ему по духу и неординарному образу мышления и, определенно, мероприятия, подобные Мостре, собирают именно таких людей, не боящихся смелых экспериментов, подготовленных, ценящих и беззаветно любящих искусство кинематографа.

Я хорошо знакома с творчеством Джеймса Франко и каждый раз убеждаюсь, что он великий экспериментатор. Все его картины не похожи друг на друга, они по-настоящему смелые, сильные, глубокие, с нужной каплей иронии, порой даже дерзкие и бросающие вызов. Новая экранизация Фолкнера – не исключение.

Картина, как и роман, поделен на части, только на три, а не на четыре. И каждая из частей повествует о трёх братьях из старейшего и влиятельного семейства американского Юга — Компсонов. Семья терпит личные и финансовые крахи, некоторые её члены трагически заканчивают свою жизнь. Франко, как и Фолкнер пытается расставить разные акценты, посмотреть на происходящие ситуации с разных сторон. Увядание аристократического рода – всегда драма, и режиссёр талантливо раскрывает ее в малейших деталях. Мы переживаем нервные потрясения и надрыв вместе с героями на экране. Реалистично показанная и не театрализованная жизнь людей, естественные актеры дают нам прочувствовать картину во всех её мелочах, каждой частичкой души. Сам Франко сыграл роль младшего умственно отсталого брата Бенджи Компсона (первая часть посвящена именно ему), который как ребёнок был всей душой привязан к своей взбалмошной и легкомысленной Кэдди. Трудно сказать, удалась ли ему эта роль, но то, что она удивила и заставляла вздрагивать при каждой истерике и пронзительно пустом взгляде Бенджи – это определенно. Все они втроём, и малахольный Квентин (Джейкоб Лоэб), и заносчивый и немного противный персонаж Джейсон (Скотт Хейз) создавали баланс в мрачной атмосфере кинофильма. Действие то и дело происходит в разное время, как и в романе, как бы давая нам одновременно и полное и частное восприятие событий, изменения поведения героев. Вторая часть(«Квентин») – наиболее толкающая на раздумья о бренности жизни и человеческой судьбе, а высказывания отца семейства, мудрые и в меру саркастичные, придают неповторимый глянец цельному пониманию и как бы подготавливают нас к печальной развязке. Третья часть – о Джейсоне – пожалуй, самая шумная и яростная, берущая всю кульминацию картины на себя, запоминается выдающейся игрой Скотта Хейза, пытающегося справиться с жаждой денег племянницы Квентины и всеми забытой Кэдди, которая уже и не чает вернуться в семью после осквернения её своим распутным поведением. Подобно тому, как порой в романе Фолкнер отодвигает на второй план пунктуацию, ведет повествование короткими хаотичными фразами, Франко подает материал также крупными мазками, акцентируя внимание на эмоции, взгляды, мимику, разрозненные вопли или шёпот за кадром, и также как и роман, фильм завершается сильно и тревожно. Погруженный в калейдоскоп флэшбэков и умеренно задумчивых отступлений не замечаешь, как быстрой и яркой вспышкой проносится фильм, сюжет которого на первый взгляд может показаться нудным и затянутым. Хотела бы отметить операторскую работу: картина снята действительно очень красиво, на мелочи (которые на самом деле и не мелочи) вроде цветов в руках Бенджи хочется обращать должное внимание, в сценах нет ничего лишнего. Крупные кадры всегда уместны, а цвета киноплёнки подобраны спокойные и теплые, «повествовательные», для контраста с происходящим на экране. (Слабость к «дёрганиям» и смещениям камеры в артхаусном кино у меня по всей видимости с рождения, должна сказать). Одним словом, это удивительная книга на экране, это то, что называется современным искусством и к великому сожалению (а может счастью?), вряд ли выйдет в широкий прокат.

Новое дыхание классики американской литературы, которое подарил ей Франко, не оставило зрителей фестиваля равнодушными: слышать бурные аплодисменты и вставать вместе со всем Sala Grande в роскошном Palazzo del Cinema, разрывающимся от оваций – это необычное неповторимое чувство.(Такое же, как и сидеть с автором сего почти в одном ряду!)

Я знаю, что в очередной раз одни критики начнут обвинять картину в излишней самоуверенности, возможно, «крикливости» и хаотичности, другие скажут, что это просто очередной проект американского режиссёра и актёра из тысячи других, третьи назовут шедевром. А мне бы не хотелось выносить каких-то вердиктов, так как это счастье иметь возможность наслаждаться высокими и осмысленными картинами, которые еще (Слава Богу!) снимают в наше время ширпотреба, которые создают талантливые, трудолюбивые и преданные своему делу люди с незаурядным интеллектом, вроде Джеймса Эдварда Франко.