Франкенштейн

Когда смотреть на монстра интереснее, чем его бояться.
Это уже второй фильм дель Торо (после «Аллеи кошмаров»), который вызывает у меня одну и ту же ассоциацию.

У моей мамы была музыкальная шкатулка для украшений. В детстве я открывал её, там поднималась маленькая пластиковая балерина и начинала играть красивая, немного грустная мелодия. В целом, каждый раз мне нравилось, но под конец я постоянно ловил себя на том, что эта мелодия ни разу меня не удивила. Как, собственно, и «Франкенштейн».

Отдаю все должные, фильм выглядит роскошно. Барочные особняки, тяжёлые костюмы в золотистом полумраке свечей, заснеженный фрегат посреди ледяной пустыни. Будто лучшие мастера викторианской эпохи решили построить сказку и Netflix выдал им неограниченный бюджет. Ну правда. В фильме много кадров, которые я могу поставить в рамку, поэтому первые минут сорок я с удовольствием рассматривал грим, платья и лепнину, и всё ждал, куда же меня поведут дальше.

А потом оказалось, что дальше неожиданностей не предвидится.

Как и в романе, историю нам рассказывают два ненадёжных свидетеля. Половину времени говорит Виктор Франкенштейн, половину его создание. Каждый по-своему объясняет произошедшее и каждый, как это бывает, немного переписывает прошлое.

Скорее всего вы знаете сюжет романа, даже если не открывали книгу. Молодой учёный пытается победить смерть после тяжёлой утраты, и в высокой башне создаёт жизнь из мёртвой материи, получая на свет чудовище. Однако постепенно он и все вокруг приходят к мысли, что самое страшное создание в этой истории всё же могло выйти вовсе не из под ударов молнии.

Забавно, что фильм даже не делает из этой метафоры вопрос. В один момент близкие героя буквально тычут носом в мысль: настоящий монстр здесь ты, Виктор. Но этой сцене я окончательно смирился с тем, что смотрю сказку. Очень красивую, но сказку.

В сказке монстр может сдвинуть корабль, но не может разбить оковы на руках (нужно подкачаться). В сказке кудрявый герой влюбляется после одного взгляда в женщину, подозрительно похожую на мать. В сказке человек годами идёт к мстительной цели, а потом за пару часов откровений перепрошивает своё сердце.

У Мэри Шелли меня цепляла тема трагической ответственности. Даже не сам факт создания монстра, а то, что некоторые ошибки невозможно исправить ни раскаянием, ни пониманием. Как мы знаем, иногда понимание – это и есть наказание. Дель Торо как будто смягчает этот посыл и почти что утешает – ты можешь натворить ужасных вещей, потом всё понять, простить и быть прощённым. Звучит очень красиво, но реальная жизнь вокруг менее снисходительна к нашим решениям.

И даже мелочи работают на это ощущение. Виктор пьёт молоко с видом, будто в нём спрятан секрет бессмертия. Монстр взрывает себя динамитной шашкой, но даже одежда чудом остаётся в порядке. Подобных моментов немного, но они каждый раз ломали для меня магию кино и напоминали, что передо мной слишком аккуратная легенда.

Если бы я увидел этот фильм лет в десять вечером по СТС, возможно, он оставил бы другие впечатления. Тогда я любил костюмированные сказки (правда советские) и хотел верить, что люди обязательно осознают свои ошибки.

С возрастом и опытом психолога я узнал, что иногда монстром оказывается не тот, кого создали. Иногда ответственность переживает любовь и мы понимаем всё уже после катастрофы, когда получать прощение будет не у кого.

Наверное, поэтому все два часа я смотрел на это великолепное чудовище с уважением и без особого восторга. Оно прекрасно выглядит. Но лично я хотел бы, чтобы оно кусалось.

6 из 10

За фильм, который построил роскошный замок из свечей и мрака, поселив внутри слишком добрую сказку.

Душа в монстре
По моему мнению, фильм получился. Он поднял важные темы, такие как безответственность, дружба, одиночество, 'суждение книги по обложке', прощение. Фильм достаточно легко смотрится, несмотря на то, что длится 2,5 часа.

Теперь я бы хотела выделить несколько моментов, которые особенно меня зацепили.

То, как раскрылась тема безответственности, мне очень понравилось. В наше время мы часто сталкиваемся с людьми легкомысленными, живущими исключительно импульсами одного дня. Виктор Франкенштейн - гений, подумавший лишь о результате, а не о последствиях собственного открытия. Его стремление к бессмертию делает его тщеславным человеком, который преследовал цель доказать 'всем', а в особенности отцу, что он лучше. На такое желание бесспорно повлияло жестокое отношение его отца в детстве, которое затем Виктор необоснованно проявлял и к своему созданию.

Даже когда его 'дитя' произнесло 'Элизабет' - другое слово по его просьбе, что говорило о том, что существо разумно - он отказался от него, подтверждая свою 'легкомысленность'. Так не бывает: захотел - создал, захотел - избавился, от живого существа. Именно поэтому человек не в силах брать на себя роль Бога и Творца.

Хочу отметить, что Джейкоб Элорди в роли 'монстра' отлично справился со своей работой. Смотря персонажу в глаза, можно увидеть детскую чистоту и невинность человека, который, как ребенок, еще ничего не понимает и для него всё ново. Джейкоб сумел передать это состояние рождения и уязвимости в первые дни своего существования.

Фильм также показывает, что жесткость порождается жестокостью. Чудовище искренне жаждало жизни, которую не могло жить из-за своего облика, по которому люди сразу хотели его уничтожить. (В эпоху социальных сетей это большая проблема, что мы склонны судить человека и даже осуждать его за внешний, не обращая внимания на его внутренний мир, в котором и есть прекрасное). Из-за этого он нападал в ответ, но никогда не делал этого первым. В его глазах столько любви и надежды, когда слепой мужчина говорит ему: 'Мы друзья', - даже после того, как тот признался, что не является человеком. Эта сцена была особенно трогательной.

Его связь с Элизабет тоже очень эмоциональна. Девушка беспричинно полюбила 'чудовище' именно за то, какой он есть. Я думаю, благодаря этим двоим, он сохранил веру в людей и не озлобился на остальных.

Я увидела в творении Виктора настоящего человека, который хотел жизни и любви. Пара моментов, которые делают картину еще более полной и живой:

1. Сцена, где 'монстр' ест ягоды с дерева и кормит ими животного.

2. Сцена в конце фильма, в которой он стоит на рассвете, вдыхая воздух и пуская слезу.

Эти кадры раскрывают его душу и делают его глубоким, чувственным и человечнее некоторых людей.

Человек в роли создателя
Фильм «Франкенштейн» — не история о монстре, а исследование где границы действий человека, в чем его ответственность и что происходит, когда он пытается занять место создателя.

Франкенштейн по своей природе нейтрален. В нём есть исходная чистота, способность к восприятию, добру и связи. Элизабет видит в нём первого безгрешного Адама — надежду для человечества. Но с самого начала творение оказывается в мире, который реагирует на него страхом и агрессией.

Люди в этом мире стреляют в прекрасных оленей, сначала бьют, потом спрашивают, уничтожают слабых и избавляются от «ненужных» — и именно это становится его первым опытом нормы. Фильм точно показывает: реальность персонажа формируется окружением. Чудовище становится чудовищем по собственной воле — или это всего лишь продукт среды?

Роман начала XIX века поразительно точно фиксирует механизмы того, что сегодня назвали бы травмой и когнитивными искажениями. Возможно, поэтому он и остаётся классикой.

Слепой старик — единственный шанс увидеть добро в этом мире. Его слепота символична: он взаимодействует с существом без предвзятости, потому что не видит его внешности. Это почти чистый эксперимент — убери визуальное и социальное искажение, и появляется возможность для искреннего контакта. Но стоит включиться «взгляду» общества, как вместе с ним возвращается страх.

Даже создатель, Виктор, в силу собственной ограниченности и опыта не способен позаботиться о своём творении, быть терпеливым и любящим. Он создаёт его из эгоистичных и честолюбивых мотивов. Он даёт разум, но отказывается от ответственности за него.

Бьет свое творение по голове, потому что его двухнедельный ребенок не цитирует ему схода Шексира. Он ставит нереалистиные ожидания, и сам же видит в своем труде позор — а значит, это то, от чего нужно избавиться. Но живое существо — не пробирка и не скульптура, которую можно накрыть крышкой мусорного бака. Оно нуждается в любви и обучении. Без морального направления и любви, творение становится сиротой, чей характер будет стихийно формироваться окружением. А мир, как мы знаем, — не детская площадка.

С одной стороны, Франкенштейн копирует поведение людей. С другой — уже имея представление о добре и зле, он осознанно выбирает насилие. Мария Шелли не идеализирует его, но и не позволяет полностью снять с него ответственность.

Погибший старик, обманутая Элизабет, Виктор, бегущий спасать собственное творение — фильм постоянно оставляет ощущение упущенной возможности, что всё могло быть иначе. Если бы существо было окружено любовью, если бы оно было принято, если бы рядом оказался тот, кто направляет, перед нами могла бы возникнуть новая форма разума, не искажённая болью и отвержением.

Мораль не является автоматическим следствием разума. Она требует формирования, подкрепления и, часто, внешнего авторитета. Без этого человек — даже обладая способностью различать добро и зло — легко поддаётся отклонениям. Не потому что он не понимает, а потому что на него давят обстоятельства, боль и собственные интересы. Люди не плохие, они просто не знают как правильно.

В этом смысле «Франкенштейн» — не столько предупреждение о науке, сколько о человеке. О том, что разум без внешней моральной опоры нестабилен. О том, что человек в роли создателя сильно хуже любого бога. И о том, что у каждой жестокости есть первоисточник.

Почему новый «Франкенштейн» — это самый красивый и пустой труп года
Гильермо дель Торо и монстры — это самая стабильная голливудская любовь, почти диагноз. Мексиканский сказочник годами вынашивал идею экранизировать «Франкенштейна», и мы ждали этого как второго пришествия готики. Казалось, всё сошлось идеально: безлимитный бюджет от Netflix, рейтинг, позволяющий показывать кишки без цензуры, и актерский состав, от которого бросает в жар. Но чуда не случилось. Дель Торо собрал своего голема из самых дорогих кусков плоти, зашил всё идеальными, хирургически точными швами, пустил ток… и получил красивого, но абсолютно безмозглого зомби. Я честно пытался полюбить этот фильм, но больше 6 из 10 он не заслуживает. И сейчас мы вскроем этот роскошный труп, чтобы понять, где именно сгнил сценарий.

Давайте начнем с плюсов, за которые фильму хочется накинуть баллов прямо с порога. Визуально эта картина — абсолютное готическое порно. Если вы эстет, у которого при виде викторианской мрачности, туманов и пыльных колб начинает учащенно биться сердце, готовьте салфетки. Каждая деталь здесь кричит о бюджете: от скрипящих половиц до текстуры гниющей кожи на столе патологоанатома. Оператор Данте Лаустсен снимает так, словно его камера сама надышалась эфиром в лаборатории. Декорации пропитаны сыростью, трупным ядом и таким густым нуаром, что его можно резать скальпелем. Это зрелище услаждает глаз до неприличия, до грязного, животного восторга. В чисто визуальном плане это, пожалуй, лучшая экранизация Мэри Шелли за последние лет сто. Но в кино, увы, недостаточно просто красиво разложить потроха по столу. Персонажам нужно еще и открывать рот.

Оскар Айзек в роли Виктора Франкенштейна выдает эталонного токсичного бога. Его Виктор — это не просто ученый-амбициозник, это закомплексованный, истеричный эгоманьяк, который безбожно насилует мозг всем окружающим, пока сам по локоть ковыряется в мертвечине. Айзек потеет, пучит глаза, орет на ассистентов и отыгрывает такой градус маниакально-депрессивного психоза, что за ним реально страшно наблюдать. Он жалок и велик одновременно. Это отличная работа, хотя местами актер так сильно рвет на себе рубашку, словно играет в шекспировском театре, а не в фильме для стриминга.

А вот с Джейкобом Элорди в роли Монстра случился знатный конфуз. Видимо, в Голливуде решили, что даже собранное из кусков мертвых бродяг чудовище должно быть объектом влажных фантазий для зумеров. Его Создание — это не хтонический ужас, вселяющий леденящий трепет. Это двухметровый грустный эмо-бой, который смотрит в камеру щенячьими глазами и как бы спрашивает: «Почему этот жестокий мир меня отменил?». Элорди старается, пыхтит под слоями сложного грима, но Дель Торо так облизал своего любимого монстра, что тот стал до тошноты приторным.

Где-то на фоне бегает Миа Гот, которая, кажется, уже родилась в корсете и с лицом женщины, готовой к нервному срыву. Она прекрасна, но мы видели это амплуа уже раз пять, — кто-нибудь, вытащите ее из девятнадцатого века! А Кристоф Вальц традиционно отыгрывает Кристофа Вальца: ходит в дорогом костюме, ядовито ухмыляется и получает за это свои миллионы. Спасибо, что зашли, ваш чек на столе.

Так почему же я влепил этой роскошной солянке всего шесть баллов? Да потому что Дель Торо снова наступил на свои любимые грабли: он превратил сложный, мрачный философский триллер в слезоточивую мыльную оперу. Режиссер настолько фанатеет от маргиналов и чудовищ, что напрочь лишает историю серой морали. В фильме нет конфликта двух равных, измученных душ. Есть только мерзкий, эгоистичный Виктор и бедный-несчастный Монстр, которого глупые и злые людишки бьют палками.

Дель Торо буквально берет кувалду и два с половиной часа вбивает зрителю в голову банальнейшую мысль: «Люди — вот настоящие чудовища!». Спасибо, кэп. Мы поняли это еще на «Форме воды». Зачем нужно было кастрировать первоисточник и превращать беспощадный хоррор в клуб обиженных мертвецов?

Вместо леденящего душу саспенса нам скармливают сопли пузырями и философские диалоги уровня цитатников из интернета, только произнесенные на фоне потрясающих викторианских интерьеров. «Франкенштейн» 2025 года — это стерильный продукт. Он не кусается, не пугает и не заставляет ерзать в кресле от ужаса. Это дорогой, грандиозный, невероятно красивый пшик, который боится запачкать руки в настоящей психологической грязи.

Если вы хотите полюбоваться на великолепный дизайн, костюмы и истерику Оскара Айзека — смело нажимайте на Play. Но будьте готовы к тому, что после просмотра от этого красивого трупа не останется ничего, кроме запаха нафталина и легкого разочарования.

6 из 10

Рубильник можно опускать.