Вход в пустоту

Вход в Разум
Гаспар Ноэ - специфический режиссер. Он может легко сделать фильм из насилия, неона и слез. Иногда эти фильмы имеют злую и даже ужасающую ауру. Иногда имеют созидательное и мягкое настроение.

'Вход в Пустоту' - это мягкий (по меркам Ноэ) фильм и жестокий по меркам зрителей. Жестокость тут своеобразная. Вас будут мучить стробоскоп-сценами, а сам фильм это полет души в течении 2 часов. И в этом оригинальность Ноэ. Фильмы от первого лица мы видели ранее, но фильмы о таком 'опыте' я не лицезрел прежде.

В неоновом Токио, герой получает ранение и он покидает свое тело. Далее, мы видим скитания по городу (хотелось бы назвать его 'Токийский Скиталец', но это уже другой фильм), его переживания и воспоминания.

Фильм пропитан какой то грустью. Я подчеркну слово 'какой-то'. Вроде герой умер, его воспоминания тяжки, но он наконец может быть свободен. И есть радость в его 'свободе'. Единственное, что его гложет - это судьба его сестры. За которой он и следит призрачным око.

Кино не скрывает, что берет свои мотивы из Тибетской Книги Мёртвых. А принцип реинкарнации - это лишь его малая часть.

'Вход в Пустоту' - это фильм-размышление, фильм-ощущение, фильм-опыт. Я его рекомендую, потому что он не похож ни на один фильм.

где кончается тело — начинаешься ты
«Вход в пустоту» Гаспара Ноэ — не фильм. Это трип, опыт, смерть изнутри, галлюцинация, сон, который проживаешь от первого лица.

Я — главный герой. Я — мёртв. Моё тело лежит на полу грязного токийского клуба. А я — капля сознания, вытекающая наружу. И я всё ещё чувствую. Всё ещё помню. И теперь я лечу. Сквозь стены, сквозь город, сквозь жизнь. Я вижу сестру, с которой был неразрывно связан. Я вижу детство, разрывы, боль. Слишком много боли. Я в петле. Я в памяти. Я — пленник прошлого.

Камера — это мои глаза. Она не останавливается. Она парит, кружится, обрушивается. Нет логики, нет хронологии. Есть только поток. Цвет. Свет. Звук.

От первого лица смерть кажется не концом, а бесконечным тоннелем, выстроенным из воспоминаний, боли и света. 'Вход в пустоту' — как ЛСД, где реальность расклеивается на слои, а душа — не метафора, а объектив, через который ты проживаешь заново страх, любовь, привязанность, вину. Оно не умоляет, не жалеет, не судит. Оно просто наблюдает. И заставляет чувствовать — до онемения, до дрожи, до состояния, когда ты сам не понимаешь, жив ты сейчас или уже нет.

Токио — живое, пульсирующее тело. Гаспар Ноэ показывает город не снаружи — он входит в него, как в сознание.

Я думаю: когда я умерла, стало ли легче?

Нет. Стало яснее.

Все мои выборы — вспышки на неоне. Все мои чувства — кадры в ленте, которая мотается назад.

Это не фильм, который можно «оценить».

Не тот, о котором говоришь: «мне понравился».

Здесь не про нравится. Здесь про узнал ли ты себя.

Это портал. Личный, интимный, голый.

Сюжет здесь вторичен. «Вход в пустоту» — поток: телесный, гипнотический, беспощадно красивый.

После просмотра приходит понимание: «пустота» — не отсутствие. Это пространство, полное тебя. До последней мысли. До последнего дыхания.

— Make a wish. — You.
Очередной 2,5 часовой порношедевр Ноэ просмотрен: это определенно masterpiece, который отличается от других работ Ноэ, которые я видела до этого, — «Любви», «Климакса», «Необратимости» в двух версиях с различным монтажом и «Вечном свете». «Вход в пустоту» — наркоманские будни, много секса и неона — в целом, ожидаемо, но за привычной «Гаспаровской» картинкой в этот раз была философия Тибетской книги мертвых. Большая часть фильма - повествование от лица Оскара, который ловит трипы и умирает в толчке «Пустоты» - какого-то притона, где прошла неудачная передача «товара», и оказывается между жизнью и смертью. Этот фильм, в отличии от других работ Ноэ (возможно, за исключением Вихря), не о любви и не о насилии, хотя язык повествования у Гаспара не меняется — лейтмотивом практически всех его работ является секс и все из него вытекающее. В какой-то степени Ноэ пробовал воплотить идею «Пустоты» в «Необратимости», используя летающие камеры, и поднимая тему смерти, хоть и в другом, более жестоком и реалистичном ключе. Пустота получилась «эфемерной», размытой, расфокусированной в основном из-за ракурса от первого лица, постоянно движущейся камеры и обилия свечений (неона, абстрактных сияющих картин во время приходов, красновато-оранжевых внутренностей Линды и желтого света, через который душа Оскара путешествует по реальности). Фильм заканчивается перерождением, которое описано максимально детально: множество пар, над которыми «летает» душа Оскара, желтоватое свечение вокруг их животов, реалистичнейшие ракурсы изнутри тела, которые впоследствии также появятся в фильме «Любовь». Все это заставляет взглянуть на смерть не со страхом и отвращением, как в «Необратимости», а наоборот — без оценочных суждений, с примесью буддизма. Пусть фильм лично мне особо не зашел, но откровенность повествования всегда подкупает. После всех «Барби», «Убийц цветочной луны», да даже старых-добрых фильмов братьев Коэнов и Тарантино, я все равно возвращаюсь к Линчу, Ноэ и Триеру.

Артхаусное кино - это всегда что-то особенное для восприятия. Не фильм формирует тебя, а ты формируешь фильм, посредством размышлений о, по итогу, достаточно объективной картинке в телевизоре. Сидение с открытым ртом во время очередных дрифтов в форсаже или эпичных драк в сотом марвеловском мувике сформируют посредственность, так как эти фильмы (боже мой) выполняют всю зрительскую работу. Зритель должен не только смотреть, но и ДУМАТЬ. В авторском кино зачастую всеми любимая и обожествляемая ИДЕЯ, которая обычно преподносится обывателю на блюдечке с голубой каемочкой, относится на второй, а то и на третий план. В первую очередь прорабатывается структура и стиль, которые говорят намного больше, чем высокопарные реплики героев и острозакрученные драматические сюжеты с постоянным поиском себя в этом злом-добром мире. И если зритель во время просмотра произведений синематографа будет выступать не в роли потребителя, а в роли личности, то идея сложного кино проявится сама.

Такое кино помогает взглянуть на жизнь в корне по-другому, отойти от своих принципов, рутины и себя. Подумать о таких вещах, о которых ты раньше не задумывался. Автор не подстраивается под массового зрителя, не пытается срубить денег с просмотров и выпустить мерч. Это честное кино, поэтому я всегда буду возвращаться к артхаусу. Это самое настоящее, сложное, чистое искусство, которое делается вопреки канонам, не для того, чтобы эти каноны сломать, а для того, чтобы зритель, привыкший либо к Голливудской классике, Гриффиту и фильмам типа какого-нибудь немецкого экспрессионизма, или еще хуже — дебильным фильмам-ромкомам, Марвеловскому шлаку и прочему, хотя бы на секунду сел и задумался, что такое настоящий художественный фильм, снятый в первую очередь ЧЕЛОВЕКОМ, таким же как и он сам. Не режиссером с кучей статуэток, не продюсером с компанией актеров ради больших денег, а не ради мечты. Человеком, который тоже курит, трахается и ходит на работу, который тоже живет жизнь. В этом и заключается ценность Артхауса. Он не загоняет в рамки ни тех, кто кино снимает, ни тех, кто это кино смотрит, и поэтому жанр позволяет максимально объективно оценить по достоинству кино в первую очередь как искусство, а не продукт для потребления или ремесло.

Фильм под правильное событие
Строго говоря это не рецензия, а рекомендация к просмотру этого фильма. Дело в том, что смотреть его просто так бессмысленно. Фильм пустой, долгий, скучный и с дешевыми эффектами. Хвалебные рецензии в таких случаях обычно являются самовосхваляющими - человек хвалит фильм и собственный избранный вкус одновременно, разделяя себя с примитивами, что не хотят смотреть 2.5 часа однородные красно-мутные сцены с вялым сексом и разговором про наркотики. Но суть в другом.

У фильма есть ровно один плюс из адекватных - режиссер (очевидно, случайно) сумел найти хорошую подводку для изображения действия из первых глаз, а также пролетов камеры сверху над событиями, а не сбоку, как мы привыкли; поскольку гг умирает в первые 30 минут фильма, то его душа медленно и вяло облетает одинаковые комнаты, что не раздражает, а наоборот, очень гармонично и бесшовно обволакивает - это вышло очень хорошо. К сожалению, этот трюк исчерпывает себя за первый час кино, а вас ждет два с половиной, в течении которых ничего не изменится; но здесь как раз я вам и подкину лайфхак.

Это, строго говоря, кино фестивальное, т.е. Ноэ известен своей скандальностью и узнаваемым стилем, цветастыми кадрами, скучным неоном и тд; у всякого стиля есть свои фэны, да и он отличается от прочих режиссеров, ввиду чего его всегда приятно пригласить куда-нибудь и нахваливать, поскольку он явно зайдет своей какой-то публике и в груз не будет. Что же делать нам, не фестивальным зрителям? У этого фильма есть отличное применение - смотрите его с девушкой, которую вы плохо знаете, если у вас есть возможность пригласить её на этот фильм в кино или, скажем, у себя дома, в машине, где угодно. Кино обладает целым рядом плюсом для совместного просмотра:

1) оно невероятно скучное и девушка 100% не сможет на нем сконцентрироваться;

2) в нем очень много секса, что навеет девушку на нужные мысли;

3) оно вялое и развязное, спокойное, позволяет легко переключаться на интимные темы и обратно; т.е. позволяет проще перейти к нужной теме и поскорее перевести вечер в интересную для вас плоскость.

В общем, смотрите это кино в правильных условиях, то есть тогда, когда вам нужен замечательный фон, который делает вид, что он основное блюдо - и кино вам понравится!