Бугония

Какая разница, в чём правда, если она не делает тебя лучше?
Наверное, именно так я понимаю, что режиссёр стал классиком. Когда узнаю его фильм до титров: по тревожной музыке, по камере, которая будто подглядывает за людьми с другой планеты, по разговорам персонажей, которые не до конца не уверены, что они люди.

Именно так у произошло с Лантимосом. Я посмотрел все его фильмы, и «Бугония» лишь подтвердила, что его сюрреалистичный язык – это уже отдельный кинодиалект. Жаль только, что на этот раз он сказал на нём гораздо меньше нового.

По сюжету сторонник теорий заговоров Тедди убеждён, что влиятельная бизнесвумен Мишель – это пришелец с Андромеды, который зомбирует людей и, что особенно обидно Тедди, убивает пчёл. Вместе со своим немного потерянным кузеном Доном он похищает Мишель, чтобы спасти человечество. Ну или окончательно сойти с ума.

«Бугония» собрана из всех фирменных приёмов Лантимоса. Гнетущая музыка, которая звучит то как опера перед концом света, то превращается в тревожный, асимметричный шум. Неуютная камера, которая может показывать документалку про пчёл, а потом зависнуть на общем плане, словно происходящее изучают инопланетяне. Абсурдные герои. Неловкие паузы. И, конечно, моменты ультранасилия с окровавленными лицами, после которых ты захочешь спросить вслух: «Что, чёрт побери, сейчас произошло?»

Для фильма, который почти два часа держится всего на трёх актёрах, ансамбль работает безупречно. Джесси Племонс играет фанатика, убеждения которого постоянно бегут впереди тела. Эмма Стоун настолько хладнокровна, что я до финала продолжал гадать: «Она точно человек?» И новичок Эйдан Делбис в роли аутичного кузена, который балансирует между наивностью, детской непосредственностью и трагедией человека, который оказался рядом с чужим безумием.

Мне кажется, именно через кузена фильм показывает, что главные жертвы любых теорий заговора – это не политики и не рептилоиды, а самые обычные люди, которые просто хотели спокойной жизни. Желательно без химической кастрации.

Я люблю Лантимоса за то, что обычно он никогда не выдаёт мораль напрямую. Он прячет её под толстым слоем абсурда, гротеска и странного юмора, оставляя зрителю удовольствие самому собрать смысл по кусочкам.

В этот раз мне показалось, что «Бугония» вообще не маскирует свою идею и выдаёт её прямолинейно, как тост за поминальным ужином. Мы уничтожим себя задолго до того, как это успеют сделать инопланетяне. Мы уже сегодня эксплуатируем друг друга. Мы уже сегодня перестаём доверять любым институтам: от политиков до корпораций. Мы уже сегодня превращаем свои травмы в насилие. И мы уже сегодня производим всё больше одиночества.

Об этом говорит и личная трагедия Тедди, и холодная, почти нечеловеческая власть героини Стоун. Отличие в том, что раньше Лантимос приглашал меня на интеллектуальную игру, а здесь как будто заранее выложил ответ на стол. Возможно, он сознательно отказался от привычной игры. Возможно, я стал внимательнее к его языку. А, возможно, режиссёр просто решил не шифроваться.

И всё же мне понравилась «Бугония» из-за вопроса, который она после себя оставляет. Где проходит граница между истиной и нравственностью?

В какой-то момент Мишель говорит: «Какая разница, в чём правда, если тебя не переубедить?» А чуть позже Тедди бросит своему кузену: «Никому в мире нет до нас дела». Между этими двумя репликами помещается весь фильм. Между отчаянием быть услышанным и отчаянием любой ценой оказаться правым. Ну а дальше Лантимос делает главное попадание: даже если предположить, что Тедди прав... Даёт ли правота право совершать насилие?

Наверное, самая грустная мысль фильма в том, что истина сама по себе не делает человека нравственным. Ты можешь тысячу раз оказаться прав о рептилоидах и мировом заговоре, но вопрос всё тот же: какой ты человек? И если ты используешь правду, как оружие, то, боюсь, ответ тебя разочарует.

Собственно, поэтому самое смешное (и одновременно страшное) в «Бугонии» то, что инопланетяне здесь перестают быть главной угрозой. Когда люди научились делать друг другу больно исключительно во имя собственных идей, пришельцы действительно могут не торопиться с аннигиляцией.

Мы прекрасно справимся без них.

7,5 из 10

За фильм, который напоминает: правота —это ещё не нравственность.

Безумие и теории заговора
Внимание, могут быть спойлеры

'Бугония' - это очень необычное, интересное и противоречивое приключение. Это единственный фильм Лантимоса, который я посмотрела. И 'Спасти зеленую планету' я тоже не смотрела. Поэтому сравнивать не с чем, но это и делает впечатления уникальными.

Так где же эти размытые границы безумия в современном мире? Иногда самая безумная идея может оказаться правдой, а безумец может оказаться и не безумцем. Но так ли это? В итоге он все равно безумец, даже если его мотив спасти Землю. И тут мы можем порассуждать о целях и средствах. И какая в общем-то разница, кто тебя контролирует: инопланетяне, или земляне? Если власть не в твоих руках и ты все равно пешка? Важен их мотив. И если эксперименты проводят не одни, то другие. А безумие главного героя все равно остается безумием, но не из-за того, во что он верит, а из-за того, что он делает.

Второй вопрос, который ставит фильм - обречены ли мы и можно ли нас всех спасти? Люди как вирус для нашей планеты, уничтожают ее и друг друга, заслуживаем ли мы шанса? Даже, если вы думаете, что нет, финал фильма может оставить налет грусти, что вообще-то убить всех было бы слишком топорно и неоднозначно, ведь в мире столько хороших людей.

Иронично, что в фильме судьба планеты решается частным и не важным событием, которое вообще не определяет человечество.

Мне понравилось, что они намешали кучу теорий заговоров: пчелы, мк-ультра, заговор фармацевтический компаний. На фото была Опра Уинфри, про которую есть теория. что она заменена двойником, мне даже кажется, что я что-то слышала про лабутены. И я думаю я ещё не все заметила. Когда ты находишь все эти детали, ты сам становишься участником этой безумной системы. И вот ты уже угадаешь, что же тут правда.

Картинка и игра актёров на высоте. Эмма Стоун конечно невообразимая и талантливая красотка. Да и весь актерский состав постарался на славу. Все было снято очень вкусно, например сцена допроса, когда мы видим смену ролей, или когда мы видим как происходит физическая подготовка обеих сторон. Все было очень иронично, но в контексте всей истории сатира была с налетом грусти.

Сама идея фильма давала простор для того, чтобы уйти в грязь и жестокость, но Лантимос этого не сделал. Всё было достаточно тонко и на грани, что порадовало.

Второй раз этот фильм я вряд ли пересмотрю, хотя, зная финал, это был бы интересный опыт. Но рекомендую к просмотру

Нетривиальное экологическое высказывание
Этот фильм был у меня в списке обязательных к просмотру довольно долго. Безумно его ждала и всё никак не могла решиться его посмотреть, ожидая чего-то тяжёлого и с сильным послевкусием. Особенно после проекта «Виды доброты» с той же триадой «Йоргос Лантимос — Эмма Стоун Джесси Племонс», ожидания были очень мрачные.

И они оправдались, но мне это понравилось.

О сюжете

Тедди (Джесси Племонс) живёт со своим кузеном с особенностями Доном (Эйдан Делбис). Живут вдвоём. Мать Тедди лежит в больнице, а потому всё бремя ухода за кузеном ложится на плечи Тедди. Впрочем, он отлично справляется. Он действительно любит его, он невероятно терпелив, невероятно понимающий во всём, что касается кузена. И это было бы похоже на трогательную драму о том, каких усилий стоит такая жизнь, но есть одна важная деталь. Тедди одержим теориями заговора: он бесконечно слушает тематические подкасты, собирает модели кораблей андромедианцев, потому что верит, что на планете уже давно небезопасно, ведь повсюду пришельцы с Андромеды, которые только и думают, как захватить людей и разрушить их мирную жизнь.

Тедди разводит пчёл, он ими бесконечно восхищается. Он считает их трудягами, считает их организованными, делающими всё для жизни роя. Наверное, он ждёт того же и от людей, а потому считает непохожих на них людей — эгоистами, разрушающими общечеловеческое устройство.

И весь этот гнев, обиды из-за больной матери изливаются на Мишелль, героиню Эммы Стоун, успешную директрису фармацевтической компании. Тедди верит, что именно она, андромедианка, ответственна за то, что пчелиные кланы умирают, да и за болезнь его матери тоже.

Фильм — это тревожный триллер, где ты каждую минуту переживаешь за Мишелль, наблюдаешь за тем, как ожесточаются её похитители, переходя все грани человеческого милосердия. Это та самая картина, где ты увлечённо слушаешь каждый диалог, боясь, как бы заложница не усложнила себе жизнь, как бы не спровоцировала похитителя.

О сценарии

Как и всегда у Йоргоса, вслушиваться в написанные реплики — одно удовольствие. Они написаны мастерски, они захватывают тебя. Каждая фраза, произнесённая Мишелль, умна, остра и очень хитра. В процессе просмотра я даже ловила себя на мысли о том, а справилась бы я сама с такой ситуацией, смогла бы подбирать правильные слова в разговоре с похитителем? (Определённо нет).

Всё, что говорят персонажи, формирует твоё восприятие. С каждым словом Тедди мы убеждаемся в его безумии, с каждым словом Мишелль — в её остром интеллекте, с каждым словом Дона — в его эмпатии и нежелании во всём этом участвовать.

О визуале

Это не вылизанная картинка (как было, например, в его «Лобстере» и «Убийстве священного оленя»), это неприятная, жестокая демонстрация действительности. Неряшливый Тедди с его вечно лоснящимися волосами и засаленными футболками, кровь, грязь, во всей своей естественности, неряшливый дом. Всё ощущается дискомфортным, подозрительным.

Тедди для меня буквально выглядит как тот самый парень, к которому не надо подходить, если встретишь его на улице, от него разит какой-то непонятной опасностью, которую интуитивно считываешь.

Об актерах

Это удивительный перфоманс от одних из моих самых любимых актёров современности. Эмоциональный диапазон Эммы Стоун и Джесси Племонса — моё почтение. Я не вижу актёров, я вижу их героев, всё так органично, живо. Уверена, что я считывала этих персонажей именно так, как они были задуманы режиссёром. Безумие Джесси, хладнокровность и удивительные способности выживаемости Эммы, всё это считывается, и ты уже не можешь не вовлекаться в эту эмоциональную игру, потому что с напряжением наблюдаешь за тем, как всё развернётся.

О смыслах

Йоргос Лантимос — один из моих самых любимых режиссёров. Не было ещё его фильма, который разочаровал бы меня. Это всегда настоящий аттракцион безумия, человеческих пороков, важных тем. Этот фильм не исключение, он глубоко погружает тебя в размышления: о том, с каким пренебрежением люди относятся к другим видам, о том, есть ли нам место на Земле, о том, где заканчивается допустимое и когда мы переходим к жестокости, и почему это происходит.

Пчёлы, рой, человеческое устройство, устройство космическое, инопланетные существа и существа человеческие — всё переплетается так умело и захватывает тебя своим водоворотом.

И вот ты сидишь перед чёрным экраном и думаешь о том, а почему всё-таки пчёлы умирают и как это может повлиять на всю нашу экосистему?

Тем, кто читает

Это настоящий, живой фильм о человеческой психологии, о мире и о маленьком человеке, который точно надолго останется в вашей памяти. Настоятельно рекомендую ознакомиться с ним, особенно если другие работы Йоргоса вам понравились. Это жемчужина среди треш-фильмов о теориях заговора, инопланетном помешательстве (хотя что-то от треша в нём, пожалуй, всё же есть).

Улей как зеркало
Одни фильмы рассказывают историю. Другие — задают вопросы. «Бугония» идёт дальше: она ставит диагноз — с той фирменной клинической холодностью, которую мы давно научились ждать от нашего любимого грека, превратившего отчуждение в эстетический манифест. Название отсылает к древнему средиземноморскому ритуалу, описанному ещё Вергилием: из туши, принесённой в жертву коровы, по верованиям, самозарождались пчёлы. Это не случайная метафора, а архитектурный чертёж всего фильма. Лантимос спрашивает: что должно умереть, чтобы возник новый порядок? И кто решает, что именно заслуживает заклания?

На поверхности — история о двух мужчинах, похитивших могущественного корпоративного CEO, убеждённых, что она инопланетянка, задумавшая уничтожить Землю. Параноидальный пчеловод и его доверчивый кузен против женщины в стеклянной башне. Звучит как фарс. Но Лантимос снимает фарс всерьёз, и от этого фильм становится страшным.

«Бугонию» принципиально интересной делает отказ от морального центра тяжести. Режиссёр выстраивает визуальный язык намеренно перевёрнутым: похититель снят снизу вверх, жертва — сверху вниз. Традиционные коды власти и уязвимости меняются местами. Кто здесь хищник? Кто преследуемый? Сцена за сценой фильм заставляет нас угадывать: кого из двух персонажей стоит бояться больше? Это не риторический вопрос, а механизм всего фильма.

В этом смысле «Бугония» продолжает давнюю лантимосовскую традицию — исследовать власть не через её символы, а через её структуры. В «Клыке» она была семейной. В «Лобстере» — социальной. В «Фаворитке» — придворной. Здесь власть корпоративная и медийная, но режиссёр не довольствуется очевидной сатирой на большую фарму и токсичный капитализм. Он идёт глубже: его интересует то, как любая система власти порождает своих фанатиков — людей, готовых уничтожить мир ради его спасения.

Пчела здесь — символ коллективного разума, колонии без индивидуальности, порядка без вопросов. Ульем восхищаются. Ульем управляют. Улей не рассуждает — он функционирует. И именно здесь фильм обретает свой подлинный нерв: Лантимос показывает нам два варианта нечеловеческого. Первый — холодная эффективность корпоративной машины, перемалывающей людей ради прибыли. Второй — параноидальный коллективизм теории заговора, дающий смысл тем, кого эта машина перемолола. Корпоративная пчела и параноидальный одиночка — оба утратили способность к сомнению, просто в разные стороны. Один растворился в системе и перестал задавать вопросы. Другой ушёл в себя так глубоко, что его вопросы превратились в готовые ответы, не требующие проверки. И там, и там мышление кончилось.

Эмма Стоун играет с ледяной точностью — её героиня существует в пространстве между жертвой и хищницей так органично, что ни одно из определений не прилипает. Джесси Племонс демонстрирует такую тревожащую точность исполнения, что возникает ощущение — он всегда умел это, просто раньше никто не давал ему толком развернуться.

Тедди верит. В этом и состоит весь ужас. Он не злодей в обычном смысле — он верующий. Вера без сомнения страшнее любого злого умысла, потому что она не знает границ. Тедди не может остановиться, потому что уверен, что спасает мир, а значит, любые средства хороши. Он фанатик, который нашёл свою святую войну в подвале загородного дома. И это лантимосовское пространство — замкнутое, душное, клаустрофобное — не случайно: у него большие идеи рождаются в маленьких комнатах. Мир не спасают на площадях. Мир уничтожают в подвалах, с лучшими намерениями.

Особняком стоит Дон, кузен Тедди, пожалуй, самый честный персонаж в фильме. Единственный, кто не верит по-настоящему ни во что из этого — он просто рядом. И его присутствие читается как тихая, незаметная трагедия: самый беззащитный человек в комнате стал орудием чужой святой войны.

Если в «Бедных-несчастных» Лантимос говорил о телесной и интеллектуальной свободе с барочным великолепием, то «Бугония» — это его разговор вполголоса, почти шёпотом. Возможно, самый мрачный фильм в его фильмографии, но мрак здесь не декоративный, а диагностический. Фильм не даёт ответа на вопрос, кто здесь монстр. Потому что монстр — это сам улей, эта замкнутая петля отчуждения, воспроизводящая себя бесконечно: через корпоративные советы директоров и через подвальные штабы спасителей человечества одновременно. Лантимос ставит диагноз не отдельным людям, а системе, которая превращает нас либо в бездушных корпоративных пчёл, либо в параноидальных одиночек, мечтающих о спасении с небес.

Ритуал бугонии требует смерти, чтобы из неё вышло что-то новое. Лантимос не обещает, что выйдет. Он лишь спрашивает — снова и снова, с терпением энтомолога, разглядывающего улей сквозь стекло. Его диагностическая холодность не отпускает, она заставляет смотреть в зеркало и задавать себе вопрос, от которого нет лёгкого выхода: я часть этого улья или просто жду корабль из Андромеды?