Жатва

(Написано по итогам жаркого часового обсуждения с друзьями после просмотра, под безусловным влиянием их идей и догадок. Роман Крайса пока не прочел, но фильм мне очень понравился, так что в процессе!)

Начну с простого. Фильм не для всех. Если не любите позависать над странным и меланхоличным действом, про которое не до конца ясно, был ли в него заложен глубокий смысл или вы сами его придумали – не советую тратить время ни на кино, ни на мою рецензию.

Сюжет 'Жатвы' абстрактен, а поле действия эфемерно - где-то между эпохой Томаса Мора, пугавшего англичан, как овцы пожирают людей; и языческими культами, явно пришедшими из более ранних времен. Но попадает все это скорее в современного зрителя, ищущего свое место во мраке очередных кровавых жатв.

Притча многослойная жутко. Она не стесняется почти стереотипных уже приемов современного социально-политического артхауса (хтоническая картинка, внезапные, но метафорические (!) вкрапления грубой телесности, медленный и колеблющийся ритм и никаких лишних пояснений). Именно с таким видом легко строить из себя что-то модное, глубокое и умное. Но здесь я действительно все время о чем-то думал при просмотре, чувства налезали друг на друга, внутренний спор не утихал. Предвестие нагнетаемой несправедливости, из которого большая часть действительно происходит: очень точное описание политического мрака, как постоянного горизонта грядущих гроз.

Фильм перенасыщен армиями метафор – от грузных и всем известных (жертвенные агнцы), до оригинальных (стукание головой о камень; игра в шахматы, где девочке объяснили только то, что королева – самая сильная фигура, и она свалила остальные фигуры в кучу, начиная колотить королевой по фигурам и доске). С одной стороны, возможно, авторы просто намешали все подряд (зритель сам разберется). С другой – по итогу остро чувствуется положение мыслящего индивида в 2025, перегруженного очевидной, банальной жестокостью мира, и одновременно - невыносимой информационной полифонией, неразрешимой сложностью истины, где на миллиард знаков найдется миллион толкователей.

Думая о фильме, я потихоньку накатал пять страниц о том, как в нем разворачивается заочный спор с Гоббсом. Его модель политической реальности, упрощенно, была такая: индивиды хотят жить, но все угрожают друг другу. Страх рождает благо – общество.

В этой логике происходящее на экране «скучно». Просто общество сформировалась плохо, договор не ясен и все разваливается. Но сочетая закадровый 'рефлексивный' текст с деталями сюжета, фильм задает обратную оптику. Как и у Гоббса, первично зло, но зло общности. Не страх между индивидами рождает общество, а, наоборот, агрессия общины дает индивиду повод обрести свое самосознание, или, если угодно, свое «я». Индивидом, по оптике фильма, становятся не через чувство, а только через суждение, суждение этическое: выпав по какой-то причине из-под власти общины, вы можете вдруг обнаружить, что у вас есть собственная голова, а в ней зреют собственные понятия о добре и зле, очень веские.

При этом нам подробно раскрывают пути нескольких изгоев-индивидов, в разной степени способных сбросить с себя логику стадного мышления. Многие оказываются как раз озлобленными 'людьми Гоббса', жестокими из страха перед другими, особенно чужаками. Но эта жестокость в фильме снова и снова обрушивается не на тех чужих, которые виноваты. Страшась, общины и не ушедшие от них далеко индивиды наказывают тех, до кого могут дотянуться - до изгоев. Но именно потому, что х невиновен, вы можете его наказать. Потому что зло исходит от бездумности общины, а дотягиваетесь вы до тех, кто пытается отстраниться и обрести самого себя.

Я охотно порассуждал бы дальше об образе ГГ и картографа с точки зрения этого тяжкого бремени индивидуальности, ходе метафор фильма и его концовке. Но, соблюдая жанр рецензии, просто резюмирую, что это насквозь авторский проект с отличными актерами и операторской работой. Могу посоветовать его ценителям

а) тягучей эстетики природной, естественной жизни; невинностью земли в сравнении с суетливым и жестоким человеком, эстетики ферм и населяющих их животных.

б) абстрактных и не всегда связанных с фильмом напрямую размышлений во время и после просмотра.

P.S. Тут вспоминают Лантимоса и «греческую странную волну». Но, по-моему, это лишь Лантимос образца «Убийства священного оленя», или, скорее, каким бы он мог стать, если бы лучше разобрался в классической политической философии (у Цангари философское образование), увидел большую красоту в земле и не ударился в голливудский фан-сервис.

...сомнительноООО... но окЭЭЭэээййй!..
Что всё это было?..

Да если честно, сложно сказать... Где-то увидел в качестве жанра, что это триллер и ужасы - так нет же!.. Драма? Ну, это ближе к правде... Другой вопрос: какой смысл во всем увиденном?! Лично я нахожу его в том, чтобы в засилье шаблонных многотысячных современных проектах разнообразить свой вечер фестивальным арт-хаусным кино, коим данная лента и является...

Из плюсов: кайф от того, что видишь кино без заезженных суперзвезд, не знаешь что будет дальше, блестящее погружение в жизнь коммуны то ли 19, то ли 18, то ли какого-то любого другого века (а значит погружение в старину), убедительная картинка и быт старины, нешаблонность, искренняя симпатия к природе.

Да! Фильтр эффекта 70-80-хх, будто фильм сняли именно в эти годы прошлого века - тоже классная задумка! И, чуть не забыл, если все же и решитесь смотреть это кино - то лучше это сделать в кинотеатре или, по крайней мере, на большом экране... Такие фильмы для полного погружения и своего удовольствия - лучшего всего смотреть именно там!..

А если простым языком про то, что всё это больше чем 2 часа было... Да х.. то его знает!!

..Есть некая немногочисленная коммуна во главе с местным меценатом (эдаким мастером...) в исполнении отощавшего Дадли из 'Гарри Поттера'. Этот мастер, кстати, производит впечатление человека не только слабого духом, но и откровенно недалекого... Под стать своему дружку - главному герою - последнему 'Дракуле', ему же 'Догмену'... Так вот! По этой коммуне, возглавляемой Дадли, главный герой ходит туда-сюда, милуется с природой, участвует и сторонне наблюдает во всем, что там (в ней, в коммуне) происходит и творится. Местные выращивают овец - стригут их - и шьют одежду... Местный покой колеблется с тех пор, как на их территорию зашли 'эдакая ведьма' с двумя помощниками... Чуть позже художник-картограф... А ещё чуть позже... новый владелец данных земель (не такой недалекий, как нынешний мастер)...

Сказать, что бы что-то происходило ошеломительное после тройного прихода этих персонажей? Да так и не скажешь... прямо... Но жизнь в коммуне, однозначно меняется... В общем, перед нами некий возможный исторический экскурс в прошлое, где весьма занятно и интересно показан быт и поведение людей прошлого - с вкраплениями из приходов в коммуну возмутителей спокойствия, чьи появления навсегда изменят местную жизнь...

..Учитывая, что фильм фестивальный - предположу, что под коммуной подразумевается что-то иное: может какое-то конкретное государство, может в принципе род людской, может какая-то аналогия из истории... И те события, связанные с иноземцами, возглавляемыми ведьмой... Картографом, чья, казалось бы, безобидная работа способствует злу... И более развитые, жестокие и сильные завоеватели из города - это как эпизоды со Средневековьем, Великими географическими открытиями и порабощением племен и земель Америки и Азии со стороны представителей Старого света соответственно... Сложно сказать... Не знаю...

А может, это просто кино без смысла?!... Или оно несет некую иную мысль, что я озвучил выше?!..

Да без понятия...

..Однако я знаю одно: смотреть более двух часов за дикарями (людским стадом) времен британского прошлого имени режиссера Цангари - пытка неплохая... А за ожиданием чего-то удивительного и остросюжетного - зияет пустота... Как будто просто пересказ какой-то истории из возможного прошлого...

...Хотя, возможно, я чего-то не понимаю в этом бесподобном фестивальном шедевре...

5 из 10

p.s. Пытка 'ведьмой' картографа... однозначно самый яркий эпизод фильма)))

Смирение как победа
Литературная основа «Жатвы» – одноименный роман современного британского писателя Джима Крейса, который не раз признавался, что ему не важна историческая достоверность описываемых событий, повествует о событиях в отдаленной шотландской деревне во времени, которое мы примерно можем отнести к середине XVIII века, когда местные общины массово вытеснялись со своих земель – крупные землевладельцы собирались использовать их под пастбища для овец. В истории этот процесс получил название «Огораживания», в частности он привел к массовой миграции шотландцев на побережья, а затем и за океан.

Но режиссера здесь меньше всего, кажется, интересуют исторические и социальные подробности, она с самого начала берет предельно крупный план, показывая жизнь отдельной, словно оторванной от остального мира, общины во всех подробностях и представляя главного героя, от лица которого идет повествование.

Калеб Лэндри Джонс, успевший поработать и с Финчером, и с Коэнами, и с Бессоном, лучше всего чувствует себя в авторском кино, где можно много и многозначительно молчать, а камера и монтаж сделают все остальное. Закадровых монологов у него, кажется, даже больше, чем произносимых в кадре реплик – но это подчеркивает его роль «чужого среди своих», наблюдателя, свидетеля.

Его персонаж, поставленный в центр картины, вроде бы должен быть нашим проводником в незнакомый мир, но как герой он, скорее, пассивен, и режиссер никак не помогает ни ему, ним нам, зрителям. Это сознательный ход, Афина Рахель Цингари вроде бы расставляет жанровые маяки, то намекая на привычный после «Солнцестояния» этно-хоррор, то погружая повествование в подобие дока на манер «догмы» фон Триера, то уходя в физиологическую драму – но это, по большей части, будут обманки.

Реализм картинки и подлинность бесхитростных чувств не должны нас обманывать. Ограниченность пространства на котором происходит действие фильма – тоже метафора, подчеркнутая появлением еще одного героя, чуждого этому миру – картографа, призванного местным землевладельцем в подробностях топографически описать принадлежащие ему земли. Составление карты, по замыслу автора, первый шаг к контролю, к управлению, своего рода акт насилия над территорией, который выглядит как научный и безобидный процесс.

Взаимный интерес, притяжение/отталкивание двух главных персонажей – ключевой, хотя и не явный и далеко не единственный конфликт в фильме. Но именно с появлением картографа в жизнь общины приходит разлад, он – как первый порыв ветра, предвестник шторма и грядущей катастрофы. Живые люди в поте лица добывающие хлеб насущный на его картах – только цветные штрихи.

Некоторые критики уже успели упрекнуть Афину Рахель Цингари в чрезмерно замедленном ритме и недостатке нарративной динамики, но она ответила им так: «Повторяющийся ритм сельской жизни, смена сезонов – все это создает своего рода заклинание. Я хотела, чтобы зритель почувствовал эту монотонность, эту идиллию, чтобы разрушение этой идиллии было еще более шокирующим».

Насилие как неизбежный результат разрушения укорененного жизненного уклада здесь, конечно, будет – но все это только следствия первоначального вторжения большого мира в маленький мирок, прагматичной исторической логики в уютный и привычный материальный быт. Если искать ответ на вопрос «про что кино?» – то здесь, как мне кажется, и кроется ответ. Как остаться собой, когда вокруг начинается хаос – и герой фильма, кажется, его находит.

В общем, любителям современного европейского авторского кино фильм смотреть, определенно, стоит – здесь есть хорошие актерские работы, в том числе и в ролях второго плана (Гарри Меллинг, Рози Макьюэн), отменный оператор Шон Прайс Уильямс и, в общем, вполне себе здравая мысль о ценности подлинного смирения, в котором не столько поражение, сколько победа – над собой.

за дымкой символизма
Аллегоричная историческая драма с сочным визуалом, странным Калебом и символизмом, отодвигающим драматургию. В какие-то моменты фильм завораживает и погружает в средневековый быт, но часто навевает скуку замедленной динамикой и постоянно держит на дистанции заслонкой из иносказаний и юродивого образа главного героя. Общая идея многослойна, но посылы ясны и прозрачны. Во многом происходящее держится на атмосферной игре Джонса. В последнее время он стал востребован, но его особая «атмосферность» образов, пожалуй, подходит не всегда. Дело, конечно, не только в нём. При всех своих достоинствах фильму явно не хватает человечности. Все персонажи выглядят слишком фоново. А ведь сюжет наполнен драматизмом и трагизмом. Но за эпохальной трагедией теряется трагедия человеческая. За всей этой понятной, но избыточной многослойностью фокус внимания постоянно смещается, а размытие чувств не даёт сконцентрироваться и родить эмпатию. Из-за этого, при всей своей фактурной форме, кино получилось скорее притчей, чем историей о людях.

Сюжет. Англия, средние века. Отдалённая безымянная деревня. Ею управляет добрый хозяин. В этом ему помогает управляющий, считающийся местным мудрецом. Народ в деревне живёт небогато, но в целом доволен и, несмотря на сезонные трудности, ведёт беззаботный и радостный образ жизни. Внезапно происходит несколько громких для этого места событий: кто-то сжигает хозяйскую голубятню, на окраине ловят нескольких бродяг, которых берут в плен, а в гости к хозяину приезжает картограф. Всё это, как оказывается, имеет некую общую связь и служит знаком начала больших перемен в спокойной жизни сельчан. А перемены, как известно, часто для многих несут не возможности, а неприятности.

Хороший актёрский состав: Калеб Лэндри Джонс, Гарри Меллинг, Рози Макьюэн. Красивая картинка, качественные декорации и антураж, достойная игра и интересные идеи. Но — слишком затянутая динамика и явный уклон в аллегоризм и символизм, умаляющий психологизм и драматизм. Специфическое фестивальное кино, не для всех. Может быть интересным зрителю, любящему атмосферные фильмы, дающие пищу для размышлений.